Призрак с Вороньего холма. Дружба бандита

– Я учусь. – Ответил Олег и улыбнулся ей в ответ. И от этой неожиданной улыбки всегда серьезное и немного грустное его лицо помолодело, сделалось озорным и очень красивым.

– Как хорошо ты улыбаешься. Я первый раз за весь вечер заметила у тебя улыбку.

– Я редко улыбаюсь. – Признался Голенев и разлил вино им в бокалы: – Я хочу выпить за Митю.

Она вытаращила глаза:

– За какого Митю?

– За твоего жениха. Какой он молодец, что не прилетел тем рейсом.

– Дурак ты, и уши холодные. – Она вдруг рассмеялась.

– И хорошо. Нельзя же быть всегда умным.

– Ты еще и похвальбушка. – Она чокнулось с ним и прошептала: – Я пью за Митю. Пусть ему с кем-нибудь будет так же хорошо, как мне с тобой. – Положила свою загорелую ручку на его ладонь и добавила совсем тихо: – Хоть на один вечерок.

– Извините, что помешал, но я обязан это сделать. – Перед ними стоял скрипач и держал в руках огромный букет роз: – От нашего директора, от меня, и всех работников ресторана самой прекрасной даме. – И он вручил букет Ире.

– Спасибо. Какие вы все хорошие.

– Мы самые обыкновенные, это вы с вашим кавалером особенные. Будьте счастливы.

Когда они шли к выходу, многие мужчины покинули свои столики, чтобы пожать Олегу руку.

– Привет, мужик. Я Коля Дерибасов, у меня мастерская на Ленина. Любую обувь починю и денег не возьму. Только приходите.

– Олег, я Василий Чумакин с Плехановской. У меня цех по пошиву женской одежды. Приводи свою красавицу в любое время. Все отложим, а ей сошьем.

– Я часовщик Прохайкин Лева. Не знаю, есть ли у вас часы. Если нет, тоже приходите. Подберу, какие не купите в магазине…

Не расставаясь с расческой, Голенев с трудом провел Иру к выходу. Они спустились к морю и поцеловались. К их ногам тихо и нежно подкатывали волны, над головами в черном южном небе нестерпимо ярко искрились звезды, и жестко, но страстно позванивали пальмы своими железными листьями, из ресторана тихо доносилась скрипка Мони Корзона, и весь мир сейчас принадлежал только им.

– Какой хороший добрый Боженька. – Шептала Ира, то прижимая к себе букет роз, то обнимая Олега: – Он мне подарил тебя. Наверное, потому, что я не злилась на Митьку. Просто поняла, что я у него не главное. И Боженька меня пожалел…

Они не захотели брать машину, и зашагали к ее пансионату пешком. Асфальт остыл после жаркого дня, перестал быть вязким, и ее каблучки выбивали звонкую дробь. Иногда они неожиданно срывались на бег и мчались друг за другом.