История Клуба-81

Соловьев почти без паузы:

– Перед нами поставлена задача покончить с самиздатом и тамиздатом…

Замечательное начало разговора на «интересующую меня тему»! Замечательная перспектива увлекла умы чекистов! Я оборвал подготовленную речь офицера о «мерзких происках тамиздата»:

– Тамиздат меня не интересует…

– Ой ли?..

– Кто-то где-то что-то издает – это не по моей части. Меня интересует, что происходит здесь, что можно увидеть своими глазами и потрогать своими руками. Так вот, что касается самиздата, скажу откровенно, вы ставите перед собой утопическую задачу.

– Как так! Что в ней утопического?!!

– Все! Вы не можете людям запретить брать бумагу и писать то, что им заблагорассудится. Не можете препятствовать дать написанное жене, приятелю, знакомому… Вот вам и самиздат. Мы с вами, Владимир Петрович, сейчас на тему самиздата спорим, а в это время – не сомневайтесь на этот счет! – люди сочиняют прозу, стихи, не испрашивая ни у кого разрешения. Соберут написанное под одним переплетом – вот вам и самиздатский журнал!

– А какой вы видите выход?

Этот вопрос мне понравился – разговор приобретал деловой характер – и развеселил: я чуть ли не половину жизни потратил на то, чтобы найти выход из положения, которое создала в Стране Советов власть.

– Выход несложный: начать публикацию произведений, которым сейчас нет другого места, кроме как в самиздате и тамиздате. Ничего страшного, поверьте, не произойдет. Выставки неофициальных художников проходят – и ничего: нормальные культурные события.

А как боялись! Сколько милиции собрали к ДК Газа и «Невский» на первые выставки!

– Мы не боялись. Это милиция перестраховывалась. Значит, вы не отрицаете наличие позитивных перемен?

– Не отрицаю. Если бы я не видел перемен, если бы не верил, что либерализация в стране возможна, я не был бы здесь. Только не говорите о том, что у нас есть свобода слова и свобода печати, иначе я скажу – вы лжете. Если я скажу, что свободы у нас нет, вы скажете, что я клевещу на наш «общественно-политический строй», и подберете статью Уголовного кодекса.

Давайте говорить так: в стране существует некоторая степень свободы. И мы, неофициалы, присвоили себе большую степень, чем остальные. Если вы относитесь к этому факту как к положительному явлению, у нас для разговора есть общая тема, если нет – не будем зря тратить время.

На протяжении всего разговора я не давал Владимиру Петровичу и щелки, чтобы вставить идейку насчет ампутации «Часов».