Повесть о пережитом

Потом, через 30 лет, те, кто случайно остался живым, и те, что умерли, были реабилитированы «ввиду отсутствия состава преступления» (!).

Как расправились с нашей семьей? Отца арестовали в июле 1937 года. Я приехал в Ташкент из Казани, еще не зная об этом. Дома застал одного Вовку. Обратил внимание, что вся комната до потолка завалена вещами. От брата узнал, что когда забирали отца, все его вещи сгрудили в нашу единственную комнату.

Отец

Ташкент. 1937

Развелась ли мать с отцом? Владимир ответить не мог.

А где она сейчас? На допросе, вызвали в НКВД. Но еще больше я удивился, когда через два часа после моего появления пришли и за мной. Вот так четко работала машина, в которой на ролях осведомителей были заняты тысячи людей. Кто-то из соседей доложил о моем приезде. Зачем меня вызывали, я догадался тогда, когда меня провели перед кабинетом следователя с открытой дверью. В кабинете лицом ко мне сидел отец. Он меня увидел, успел даже кивнуть мне.

Я остановился, но меня подтолкнули в спину, чтобы не задерживался, и выгнали из помещения.

Вот и все. Для чего весь этот трюк был задуман, не понимаю до сих пор. Что-то хотел выжать из отца следователь-психолог? Или показать, что я тоже арестован? Не знаю.

Такой была моя последняя встреча с отцом. Навсегда запомнилось его спокойное лицо.

Вернулся я на Первомайскую, ждал мать до вечера. Она с допроса не вернулась. Взял у Вовки денег на обратную дорогу и в тот же вечер поездом поехал в Ашхабад. Думал встретить там друга по техникуму, который приехал вместе с нами из Харбина и был направлен работать в Ашхабад.

Увы, его родители и он сам уже были «взяты». Под большим страхом об этом сказали мне соседи, тоже кавэжединцы, ожидавшие с минуты на минуту своей участи. Знали, что забирают всех. Семьями, подъездами, домами по специальным спискам. Никто не должен был остаться и уцелеть на воле.

Решил я в Ташкент не возвращаться. Пусть побегают за мной, я люблю приключения. В Казань мне все-таки надо было вернуться, забрать вещи.

И пустился я в «вольные бега».

Мать арестовали весной 1938 года. Судили трибуналом. Отбыть свой срок «честно» не хватило у матери сил. Скосила ее пеллагра. Чтобы не увеличивать показатели смертности в ГУЛАГе, безнадежно больных «актируют», освобождают, чтобы они умирали на воле. Протянула наша мама до апреля 1946 года и умерла от истощения, слепая, одинокая, беспомощная.

У Владимира своя история. Забрали его разом с матерью. Посадили в следственный изолятор.