Призрак с Вороньего холма. Исповедь шлюхи

Но застал ты меня чудом. В семь утра я улетаю.

– Куда, если не секрет? Не к нам в Бирюзовск?

– Нет, в Америку.

– Прекрасно! – Обрадовался Голенев: – У меня к тебе огромная просьба.

– Слушаю.

– Мне нужно послать одно письмо из Америки в Россию. Что-то вроде розыгрыша. Помоги.

– Нет ничего проще. Пиши телефон моего компаньона в Нью-Йорке. Я буду три дня безвылазно в его офисе. Перекинь мне текст, а я отправлю.

– Текст я высылать не буду. Я его вложу здесь. Пришли мне пустой запечатанный конверт и на нем обратный адрес на имя Геннадия Кащеева.

– Повтори фамилию. – Попросил чех.

Голенев повторил, пояснив, что имя Геннадий пишется с двумя буквами «н».

– Нет проблем, диктуй куда посылать.

Голенев продиктовал адрес кооператива Маки.

– Записал.

– Только, пожалуйста, не затягивай.

– Завтра же вышлю. – Пообещал Новатный.

– Спасибо. И будь добр, никому не говори об этом.

– Не волнуйся, конспиратор. Как дела в Бирюзовске?

– Пока тихо. Ребята ремонтируют оборудование после сезона, а я смотался на родину.

– Удачи, и привет Тоне. – В трубке помолчали. – Ты меня слышишь? – Заволновался Иржи.

– Слышу. Тони больше нет. Ее убили.

– Во время переворота?

– Раньше. Ее убили в Бирюзовске.

– Прими мои соболезнования.

– Спасибо, Иржи.

Новатный закончил разговор и замер в кресле. Жену Голенева он видел всего раз, но эта молодая женщина ему запомнилась. Он даже позавидовал Олегу. Не потому, что Тоня была молода и красива. Иржи по глазам Тони понял, что она не только любит мужа, но и будет помогать ему по жизни, чтобы ни случилось.

Лена лежала в койке, отвернувшись к стене. Ее соседка справа Галя Точилина сидела на кровати и шепталась с Лидой Курковой. Лиду к ним в палату поселили недавно, и она Галю не боялась. На вид Галя и была не страшная, только бритая голова и бегающие, глубоко посаженные глазки производили не слишком приятное впечатление.

– Думаешь, скоро выйдешь? – Шептала она Лиде: – Нет, голубушка, из Ганнушки быстро не выходят.

– Почему? – Испуганно спросила Лида.

– Тихо ты. Санитары услышат, что мы ночью ля-ля разводим, прикрутят к койке. А не выходят от нас потому, что мы на воле им опасные.