Убить Каина. Хроники 18-го века

От натопленной печи тянуло теплом, в канделябре оплывали свечи, из горницы дворовых девок доносилась протяжная песня. Уютно. И вспомнилась ему невеста Бланка, дочь польского шляхтича Сапеги. Жаль, свадьба еще не скоро, родители Бланки настояли, чтобы молодые год «проверяли чувства». И потянуло Василия на романтику. Отправился в библиотеку, стал рыться на полках и обнаружил, что отсутствуют поэзии Опица.

Долго гадать, кто взял, не пришлось: из дворовых один только Ванька знал по-немецки, – выучил в Хайдельберге, когда обслуживал боярина во время его учебы в университете.

Холоп тут же был вызван в комнаты на правеж.

Ванька вину признал.

– Как ты посмел без спроса взять книгу из библиотеки!?.. – распалялся боярин. – Решил, что тебе всё позволено?!..

Василий Мятлев был страстен, но отходчив – легко распалялся и легко отходил. Ванька это хорошо знал, случалось такое в Хайдельберге. И потому сейчас покорно ждал, когда угаснет боярский гнев.

– Ладно, на первый раз прощаю, – успокаиваясь, сказал Мятлев.

Ванька изменился в лице.

– Нет книжки. Потерял на пожаре. Прости, ваша милость…

– Потерял? – переспросил, словно ослышался, боярин, и глаза его вновь помутнели от гнева. – Потерял?!..

– Там такое творилось, – бормотал Ванька. – Голову потерять можно было.

– Лучше б ее и потерял! – вскричал боярин. Сколь бы человек отходчив не был, но потеря холопом нужной барину вещи, к тому же взятой без спроса, проступок, безусловно, наказуемый.

– Кузнеца Семена сюда! Мигом!..

Казачок стрелой умчался из комнаты. Ванька стоял, опустив голову и переминаясь с ноги на ногу.

Несколько минут в комнате висела грозная тишина. Откуда-то из-за печи застрекотал сверчок. «Плохая примета, – подумал Ванька. – Сверчок, говорят, к беде».

В комнату, сдернув на пороге шапку, вошел Семен – огромного

роста мужик с кулаками величиной в капустную голову.

– На конюшню! – велел боярин и кивнул в сторону Ваньки.

– Не пожалею, не изволите сомневаться, – улыбнулся Семен. Подхватил с пола одеревеневшего Ваньку, вынес из комнаты. И тут Ваньку, наконец, пробил страх. Его затрясло, как при падучей.

Семен кликнул конюха Авдея. Оба оттащили Ваньку на конюшню, уложили на скамью, задом кверху, и привязали.

– Семен, давай завтра, – лепетал Ванька, пытаясь хоть на несколько часов оттянуть экзекуцию.