Вариант сублимации Книга 1

Поэма белыми стихами.

Я начертал внеочередное. Без ямбов, хореев, анапестов, амфибрахиев, дактилей и птеродактилей.

Сперва – о французском издании на русском Мишеля Нострадамуса с автографом. Мне. На французском, конечно. Потом наши перевели. Излагаю.

(Сначала – обращение, у французов – это: Алекс. Дальше идут дифирамбы в мой адрес, мне неловко воспроизводить, а потом он там пишет, что судьба – вещь не простая и трудно будет в жизни, и про Вас, мол, Катя – дама без собачки. Ну, а дальше – о международном положении, о возвращении интереса к Марксу и т.

 д. Всё – примерно на страничке формата А4. Есть катрен о Советском Союзе – Нострадамус знал, где рожусь или родюсь, или … в общем – где моя родина):

Печаль окутала СССР, все стали

хитрыми и осторожными.

Злой закон Мора будет предан.

Возмущены беспокойные люди.

В городе и деревне ненавидят весь мир. (27)

Добрый день, подружка. Или не подружка?

Ухожу (не так, как Президент, а улетать боюсь, как начальник Кореи), во внеочередную командировку – туда, где меня не ждут.

У меня будет время помучиться за чтением Сигрид, чтобы знать, как Вас – неподдающуюся, увлечь в расставленные сети.

Я конечно не комильфо, но считаю элементарным – предупредить о своём отсутствии.

Подружки Ваши, натурщица, заметили новогоднюю фотографию и обозвали Вас красавицей, даже по сравнению с Вашим котом Шуриком. А когда прочли стишок Бернардо Беллинчионе – современника великого Леонардо, у них просто не нашлось не только слов, но даже междометий, чтобы выразить своё «ВАЩЕ».

Чувствуете, до чего Вас довёл? А Вы говорите – купаться.

Но что было? Что это была за фотография? Жуть. Дурацкие остатки чёлки на лбу – будто парик, какое-то подобие улыбки под нелепыми, с покушением на претензию очками, рот зажат – будто с водой, с поворотом правого уха в сторону объектива, правая бровь съехала, глаза испуганные, одежда – до «Модного приговора».

Какой сапожник Вас фотографировал? Смотрел и думал: – Господи, неужели это та, о которой предупреждал Нострадамус?

Ну, а теперь? Совсем же другое дело. Правда, есть грусть и усталость во взгляде. И на шахматистку не похожа (неужели замуж – в 18 лет?).

Да послушал Вашего Михаила Кочетова. Где Вы их находите, специально что ли? Они же не поют – как говорил Виктор Иосифович – они мучаются.

Объявленная поэма (о поцелуях) – позже…

10. 17:29. Е.