Убить Марата. Дело Марии Шарлотты Корде

Теперь его имя у всех на устах. Старики произносят его имя с ужасом, молодёжь – с восхищением. Новорожденных нарекают его именем. Если у меня родится сын, я назову его Маратом, тогда как раньше хотел назвать Сцеволой.

– Сначала обзаведись женой, – заметил Дарнувиль со смехом.

– Этим я и занимаюсь, – с подчеркнутой важностью сказал Одиль. – Ты знаешь, что у меня нет отбоя от невест. Но я ищу девицу себе под стать: такую же твёрдую и решительную как я, душою и телом преданную Республике.

Мария приоткрыла один глаз: желторотого бахвала просто распирало от самодовольства.

– Боюсь, Жозеф, таких патриоток у нас в Эврё ты не найдёшь. Тебе нужно искать невесту в Париже. Говорят, там даже женщины носят красные колпаки.

– При чём здесь колпаки? – отмахнулся Одиль. – И потом: патриотки есть везде, и в самой глухой провинции. Но и среди них я выберу далеко не всякую. Мне не нужна оголтелая баба вроде Теруань, пусть даже она отмечена почётным венком Коммуны.

– Вроде той девицы, которая сейчас едет с нами? – вставил Дарнувиль с усмешкой. – То-то я заметил, как ты всё время на неё поглядываешь. Признайся: ты втрескался в неё с первого взгляда.

– Вот ещё! – фыркнул напыщенный фат. – Впрочем, она и впрямь недурна. Несколько худощава, но эта не беда. Зато каков взор! Какое движение глаз! В её лице есть нечто породистое, истинно нормандское. И этот подбородок с ямочкой, – от него можно сойти с ума!

– Тише, Жозеф! Вдруг, она нас слышит…

– Не слышит.

– Лезешь с поцелуями, а сам даже не знаешь, кто она, – резонно возразил приятель.

– А вот и знаю! Её зовут Мари. Я слышал, как к ней обращалась так полная женщина, которая спит справа у окна.

– Имя ничего не значит. Ты взгляни на её перчатки. Видишь? Она явная аристократка.

– Ну и что? – возразил Одиль.

Дарнувиль снисходительно похлопал друга по плечу:

– Я давно подозревал, Жозеф, что все твои разговоры о патриотизме только для отвода глаз. На самом деле ты, как все, тянешься к титулу и состоянию.

– Не мели чепуху! Много ты понимаешь в любви… Сколько женщин у тебя было? Одна, две, ни одной? А у меня их была сотня. Поэтому я знаю, что говорю. Вот, ты уставился на её перчатки, а главного не увидел.