Невеста Христова

 – Полина разрумянилась еще больше и стрельнула глазками в Виктора. Внешность молодого москвича женщину поразила. Таких красивых мужчин ей по жизни встречать не пришлось. Но Виктор заинтересованного женского взгляда не заметил:

– Сейчас я буду долго спать. – Заявил он и протянул Полине корзину с яйцами.

– Что это? – Удивилась Богаткина.

– Не помню.

Помог Ерожин:

– Это куриные яйца с эстонского хутора. Подарок фермера.

Полина осторожно взяла корзиночку:

– И что мне с ними делать?

– Что хотите.

– А как он будет работать? – Не поняла хозяйка.

– Он постарается понять, что делал ваш муж ночами в кабинете. – Усмехнулся Ерожин: – Но перед этим он должен долго спать.

Через десять минут Новицкий уже посапывал в кабинете Богаткина, а Ерожин пил кофе на стерильной кухне и беседовал с хозяйкой.

– За время, что мы не виделись, новостей нет?

– Нет, Сергей на фирму так и не позвонил.

Прекрасный швейцарский сыр, и черная икра приятно отличались от меню эстонского фермера, и Ерожин завтракал с удовольствием:

– Вы прекрасная хозяйка. Я бы на месте вашего супруга, так не поступил…

– Спасибо. Расскажите, кто этот мальчик, что приехал с вами? – Подливая гостю кофе, поинтересовалась Полина. Поинтересовалась как бы между делом, но Петр прекрасно понял, что его спутник произвел на женщину впечатление.

– Виктор блестящий компьютерщик. А как о человеке я о нем знаю мало. Но он не женат и, кажется, равнодушен к деньгам.

– Это не мое дело. Я так спросила. Красивый мальчик… Может и вам, Петр, постелить?

– Нет. Я бы съездил на фирму вашего мужа и побеседовал с его заместителем и другими сотрудниками. – Ответил Ерожин.

– Они раньше девяти в офисе не появятся. Так что можете часик поспать. А я провожу сына в школу и приготовлю вам обед.

– Позвоните Назаровой. Она наверняка уже не спит.

– Пожалуйста. – Понимающе улыбнулась Полина и позвонила подруге: – Танюш, твой друг Петр Григорьевич в Питере. Чего ты молчишь? Ты меня слышишь?

Назарова ее прекрасно слышала. Но растерялась. Увидеть Ерожина она никак не ожидала. Наконец, она обрела дар речи. Полина передала москвичу трубку, а сама, чтобы не мешать беседе, удалилась.