Контрреволюция

И я отдал приказ, в котором воспрещал всякие попытки возврата к старому, угрожая расстрелом виновных[46 - Об этом событии написал генерал А. И. Деникин: «Советы с первого дня объявили офицеров врагами революции, во многих городах их подвергли уже жестоким истязаниям и смерти; и при этом – безнаказанно… Очевидно, основание есть, когда даже из недр “буржуазной” Государственной думы вышло такое странное и неожиданное “объявление”: “Сего 1 марта среди солдат Петроградского гарнизона распространился слух, будто бы офицеры в полках отбирают оружие у солдат.

Слухи эти были проверены в двух полках и оказались ложными. Как председатель военной комиссии Временного комитета Государственной думы я заявляю, что будут приняты самые решительные меры к недопущению подобных действий со стороны офицеров вплоть до расстрела виновных. Полковник Энгельгардт…”» (Деникин А.И. Очерки русской смуты. М., 2017. Т. 1. С. 364–365). После этого «объявления» появятся «Приказ № 1», «Декларация прав солдата»…].

Приказ был революционным, и его так и котировали впоследствии в белом лагере, но я-то оберегал не революцию от покушений ее врагов, а офицеров от возможных насилий над ними в случае несвоевременных, неосторожных контрреволюционных действий.

Эта напряженная, но сумбурная деятельность, полная противоречий, начиная с вечера 27 февраля по утро 2 марта меня измучила. Революционный поток нес меня как щепку и заставлял делать то, что противоречило всем моим представлениям того времени.

Противоречия нарастали не только между различными слоями русского общества, но и в самих этих слоях, между массами и теми органами, которые их представляли и, казалось, должны были бы отражать их взгляды.

В этом клубке противоречий разрастались контрреволюционные настроения и назревали столкновения, которые в конечном счете привели к Гражданской войне.

Вспоминая настроения, царившие в России от февраля 1917 года до конечного разгрома контрреволюции, картина отношения всего населения страны к революции рисуется мне в виде движения всех классов и состояний народных масс по многоступенчатой лестнице, на вершине которой возвышается победоносная «Революция».

Поначалу почти все, за малыми исключениями, стремятся к ней.

Но очень скоро отдельные группы в лице своих представителей задерживаются на промежуточных ступенях, на которых находят то, чего они ждут от революции и чем довольствуются.