Звезда над сердцем

– Мне иногда кажется, что Господь помогает не нам, а немцам, – огрызнулся Янкель. – Они и русских погнали, и Москву скоро возьмут. На каждом углу об этом кричат.

– Пока ещё не взяли.

– Вопрос времени. Через сколько дней они были в Минске? То-то и оно. Немцы – сила, мощь, железо. А мы – масло. Где это видно, чтоб масло победило железо?

– Идёт кто-то, – зашептал Лейб.

Мужчины замерли, стараясь не дышать. Тяжёлые шаги прогрохотали мимо сарая, скрипнул ремень винтовки. Полицай остановился совсем рядом, прислушиваясь.

Евреи словно превратились в каменные статуи. Полицай оглушительно чихнул, высморкался себе под ноги и потопал дальше.

– Пора расходиться, – сказал Лейб. – Поймают – беда будет. Давайте послезавтра в то же время.

* * *

Через два дня Алексей пришёл в сарайчик как только стемнело. Внутри было пусто. Он немного подождал, но никто не появлялся. Холодный ноябрьский ветер задувал через щели. Алексей, одетый в худую, рваную одежду, начинал зябнуть. Наконец в конце улицы показалась тень.

– Кто здесь? – прошептала тень голосом Янкеля.

– Это я, Разин, – ответил Алексей. – Где все? Почему никто не идёт?

– Ты разве не слышал? – отозвался из темноты Янкель.

– Что случилось? – помертвел Разин.

– Абрам отправил в город жену, та влезла в аптеку, взяла каких-то порошков. И сам отравился, и всю семью отравил.

– Да как он мог? Детей?

– Именно, детей. В городе творится неладное. Эгоф собирает полицаев со всего района. Приехали какие-то из Плещениц, а ещё полно эсэсовцев, только не немцев, а прибалтов.

Что-то будет, Лёша. Я уверен, мы – приговорены. Лейб собрал вокруг себя баб, они днём и ночью молятся. Но мне кажется, что молиться поздно. Господь уже закрыл на нас глаза.

– О чём ты говоришь, Янкель. Разве может Бог.

– Прощай, Лёша. Сегодня попробую перебраться в город, а там пойду в лес.

– Опомнись! Тебя убьют!

– Меня и так убьют. Нас всех скоро пустят в расход. Эгоф не зря целую армию собирает. Бежал бы и ты.

– Я не могу, – чуть не заплакал Алексей.

 – У меня дети маленькие. Куда им в ноябре в лес? Замёрзнут.

– Тогда прощай.

Янкель без дальнейших разговоров скрылся в темноте, а Разин поплёлся домой. До самого утра он просидел в углу, глядя на лица своих спящих детей, замечая, как они похудели, осунулись некогда круглые личики, как тени легли под глазами. Наутро Алексей решительно встал и направился к известному немногим выходу из гетто – расшатанной доске в заборе.