Дневник артиллерийского офицера

Выговорившись, я с любопытством ждал, что мне ответит мой начальник, который несколько лет вёл меня по служебной лестнице вверх.

Шпанагель озадаченно хмыкнул, задумчиво потёр рукой подбородок: – Честно говоря, я не подумал даже взглянуть на всё это глазами начальника артиллерии полка и признаю, что в твоих словах много справедливого. Молодец. Но что сделано, то сделано. Ну, а насчёт занятий, тут ты меня убедил. Ладно, отменяем занятия. Занимайся тем, что считаешь нужным. – Генерал поощрительно похлопал меня по плечу и пошёл к сыну в батальон, а я направился к себе в кабинет.

– Борис Геннадьевич, на щите или под щитом, – сдержанно улыбаясь, спросил меня Чистяков. Кравченко и Гутник тоже выжидающе смотрели на меня.

– На щите, на щите. И даже похвалили, – всё это я произнёс уже из-за стола. Не успел рассказать офицерам о разговоре с генералом, как дверь открылась и в кабинет решительно вошли командиры дивизионов с полковником Макушенко.

– Борис Геннадьевич, – прямо от дверей начал Макушенко, – я не согласен с тем, что вы отменяете выход на полигон.

Раз нет разрешения на это генерала, то это прямое невыполнение приказа. Я требую отмены вашего приказа, или же иду к генералу. Чем это чревато для вас, объяснять, думаю, не стоит.

Чикин и Семёнов с нездоровым любопытством смотрели, ожидая мою реакцию на решительное заявление полковника Макушенко. У Константина Ивановича даже глаза злорадно поблёскивали.

– Товарищ полковник, – я встал из-за стола, – десять минут тому назад у меня состоялся разговор с генералом, где я высказал всё, что и вам говорил.

Высказал свои доводы и против выхода на полигон. Разговор был тяжёлый, но начальник согласился со всеми моими предложениями. В том числе утвердил моё решение больше не выходить на учебный центр. – Полковник и командиры дивизионов удивлённо молчали.

– Что, Константин Иванович, не ожидал такого поворота? Думал, снимут меня? – Поддел я командира первого дивизиона, – идите, товарищи офицеры, занимайтесь своими дивизионами.

На этом для вас интрига закончилась.

Когда офицеры ушли, Макушенко пододвинулся ко мне: – Борис Геннадьевич, как ты сумел его убедить? Я рассказал о нашем разговоре Насонкину и тот тоже сказал, что даже разговор с генералом на эту тему заводить бесполезно. Как тебе это удалось?

Я загадочно улыбнулся и развёл руками: – Товарищ полковник, пусть это останется моим секретом.

В принципе, на этом и закончился для нас этап боевого слаживания.