Добрый убийца

Когда она вышла бледная и без косметики, Петр Григорьевич сидел в кресле, откинув голову и прикрыв глаза.

– Если ты меня разлюбила, почему честно и прямо не сказать об этом? – Голос его звучал абсолютно трезво, и Надя опешила.

Только что ее муж был совершенно пьян и приставал с глупостями, а через пять минут перед ней сидел совсем другой человек.

А Ерожин, пока она в ванной боролась с обидой, вышел в кухню, подставил свой бобрик под струю холодной воды и через минуту протрезвел.

– Ты с ума сошел? С чего ты взял, что я тебя разлюбила? – искренне изумилась Надя.

– Нельзя любить двух мужчин сразу. Во всяком случае, я раньше так думал, – ответил Петр и внимательно посмотрел в глаза жены.

– Кого же я, по-твоему, еще люблю? – Надя начала догадываться, но поверить не могла.

– Алексея Ростоцкого, кого же еще? – устало ответил Ерожин:

– Я сам не святой, и много разного в жизни было. Поверь, я пойму и отпущу тебя. Я никогда не выпрашивал любви. Любовь не подают как милостыню.

– Ты с ума сошел. С Алексеем мы очень подружились. При чем тут любовь?! Да и он любит свою Шуру. Если ты ревнуешь, я могу с ним больше никогда не встречаться, но это же глупо.

– Пожалуй, глупо, если так, – согласился Петр.

– Какой же ты дурачок. Такой взрослый и такой ребенок. – Надя подошла к мужу, уселась ему на колени и разревелась. Петр Григорьевич прижал Надю к себе и начал целовать:

– Как же я давно тебя не видел, – прошептал он и снял с Нади платье.

– Глупенький, тебе же пока нельзя, – ответила она еле слышно.

– Почему нельзя? Я еще не умер, – так же тихо заверил Ерожин, поднял жену и, прихрамывая, понес на тахту.

– Выключи свет. Мне стыдно, – попросила Надя.

– Что стыдно? – не понял супруг, целуя ей грудь и шею.

– Стыдно, что я такая зареванная и некрасивая.

Петр не дал Наде договорить, он взял ее за плечи и поцеловал в соленый от слез, заплаканный рот. Надя обвила своими руками его белобрысую голову и задохнулась от счастья.

Слова им больше были не нужны.

6

Небольшой зал Театра современной пьесы не мог вместить всех желающих. Для блатных поставили ряд стульев впритык к сцене. Зрители сидели в проходах, подложив под себя сумки и портфели. Некоторые кавалеры держали подруг на коленях. Слабая вентиляция не могла справиться с духотой. Спектакль шел второй час, но в партере сохранялась напряженная тишина. На затемненной сцене царила Нателла Проскурина.