Бомба для Аль-Каиды

Иногда ездили на выходные к нему на дачу, иногда он выпрашивал ключи у друзей. Тема вернулся из госпиталя, и они снова стали встречаться, где придется. С Клименко им повезло. Тот отсутствовал уже месяц, и любовники, наконец, смогли уже в Москве насладиться обществом друг друга без спешки и нервозности. Но хозяин квартиры два дня назад прислал Теме электронное письмо, сообщив, что его командировка подходит к концу. Игорь Клименко, будучи тактичным человеком, понимал, что, вернувшись без предупреждения, может поставить друга и его приятельницу в неловкое положение.

Утром Тема несколько раз ему звонил и, не застав дома, решил, что сегодня они еще разок смогут воспользоваться гостеприимством хозяина в его отсутствие.

– Господи, хоть бы простыней накрылся, – среагировала Галя на откровенный призыв возлежащего на постели друга. Но, оглядев свежий шрам возле левого плеча, тяжело вздохнула:

– Бедненький ты мой…

– Ладно, иди ко мне. Сколько можно копаться! – Поторопил возлюбленную Тимофей Анатольевич, с трудом дождавшись, пока она присядет на постель.

Наконец получив желанное тело, он наслаждался обладанием, не слишком заботясь об ответной женской реакции. Ему было хорошо, а она еще заведется. Гале часто требовалось гораздо больше времени для интимного настроя. Но сегодня ее отстраненная податливость затянулась. Удовлетворив первый накат страсти, он спросил:

– Ты чего сегодня, как неживая? Со мной после ранения что-то не так?

– Так? Не так? – Мы же не в Киеве, на майдане… – Улыбнулась Галя: – Ты доволен, значит все так.

– Чего это ты вдруг Хохляндию вспомнила? – Удивился Тимофей Анатольевич, не поняв странной ассоциации любимой.

– На носу юбилей их Оранжевой революции. У нас передовую о них дали с премьером на обложке. После того как турки совершили военный переворот, черноморский нефтепровод попал «Аль-Каиде» в руки. Понимаешь, что это значит? Снова приходится договариваться с хохлами. Вот и передовицу о них выдали.

– Понимаю, чего тут не понять.

Они же все-таки братья славяне. Припрет, договоримся. Да хрен с ними, с нефтепроводами. Лучше поцелуй меня как следует…

Она приподнялась и прислушалась:

– Подожди, ты не слышал шороха в коридоре?

– Нет. Чего ты дергаешься? – Тревожная рассеянность любовницы начинала его раздражать. Тимофею Анатольевичу хотелось ее восхищения, ее нежного томления рядом. А она оставалась зажатой и отстраненной, да еще цитировала передовицы их газеты.

– Не знаю, Тема.