Исповедь хироманта. Жизнь как чудо

Он смотрел в камеру из-под рваного заячьего треуха безумно плутовским взглядом. Несмотря на летний день, блаженный был одет в валенки и телогрейку. По небритому лицу возраст угадывался с трудом. Пятьдесят? Семьдесят?

История Афони такова. Он жил в соседнем с Белым Колодезем селе. Был он всегда немного не в себе. За что и подвергался обидам и насмешкам со стороны сверстников. Когда исполнилось ему лет шестнадцать, ушел на отшиб, вырыл землянку, да там и жил с год примерно. Потом вернулся. И стал общепризнанным деревенским дурачком.

Первое предсказание сделал в предвоенные годы. Крестьяне высаживали лесополосу из молодых дубков. Афоня суетился рядом и говорил: «Сажайте, сажайте – березки вырастут». Это смешило сельчан: какие березы – дубы садим. Деревья выросли, но в годы оккупации немцы вырубили дубы, и после войны на этом месте были посажены березы.

Во время войны и после односельчане обращались к нему, желая узнать судьбу родных. Он делал весьма загадочные предсказания.

Например, одной бабе на вопрос, где ее муж, сказал: «Бежит хромой кобель, весь в репьях».

Вскоре пришел ее муж, получивший ранение в ногу. Но грудь его была в медалях.

У одного сельчанина блаженный снял рубаху и стал рубить топором, плача при этом. Мужик был весьма раздосадован и даже ударил Афоню, но тот убежал. Вечером этого же дня мужчина погиб, наткнувшись на оставшуюся с войны гранату.

После войны Афоня жил один – родители умерли. Пропитание зарабатывал простой работой в совхозе да подаяниями. За его предсказаниями регулярно обращались.

Однажды для борьбы с суевериями в село приехал милиционер на мотоцикле и хотел забрать блаженного. Но как только последний садился в коляску мотоцикла, тот не заводился. Помучившись, представитель власти уехал ни с чем.

Как-то раз к нему пришли две учительницы и стали проводить антирелигиозную агитацию. Афоне они понравились. «Живите у меня», – сказал он женщинам, и они остались. Вели хозяйство. Опять приезжал милиционер. Но они так и прижились у блаженного.

А односельчане стали называть их Афониными сестрами. После смерти юродивого они ушли из села и жили в поселке.

Собственно, их мне сейчас и показывала Тамара Ивановна. Старушки да и старушки. Белые платочки, серые телогрейки, черные юбки да резиновые сапоги. Ничего особенного.

Случайное колдовство

Образ твой, мучительный и зыбкий,

Я не мог в тумане осязать.

«Господи!» – сказал я по ошибке,

Сам того не думая сказать.

    О.