Фараон

И вот, когда однажды, незадолго до заката солнца, отчалила от того берега раззолоченная царская ладья со страусовыми перьями по углам разбитого на ней пурпурного шатра, Рамсес приказал приготовить лодку на двоих и сказал Сарре, что поедет с ней кататься.

– Яхве! – воскликнула Сарра, всплеснув руками. – Да ведь там твоя матушка и наместник!

– А здесь будет наследник престола! Возьми с собой свою арфу, Сарра.

– Как, и арфу? – спросила она дрожа. – А если твоя досточтимая матушка захочет говорить с тобой?… Я тогда брошусь в воду!

– Не будь ребенком, Сарра, – ответил, смеясь, наследник.

– Я не знаю таких, – ответила Сарра, в душе которой слова Рамсеса пробудили надежду. А вдруг и в самом деле ее пение понравится этим могущественным особам, и тогда…

В дворцовой лодке заметили, что наследник престола садится с Саррой в простой челнок и даже сам гребет.

– Смотрите, ваше святейшество, – шепнула царица министру, – он плывет нам навстречу со своей еврейкой.

– Наследник повел себя так разумно в отношении своих солдат и крестьян и проявил столько раскаяния, удалившись от двора, что вы, ваше величество, можете простить ему эту маленькую бестактность, – ответил министр.

– О, если бы не он сидел в этой скорлупке, я бы приказала потопить ее! – с возмущением сказала царица-мать.

– Почему? – спросил министр. – Царевич не был бы потомком верховных жрецов и фараонов, если бы не старался разорвать узду, которую, к сожалению, налагает на него закон или наши, быть может, и несовершенные обычаи. Как бы там ни было, он показал, что в важных случаях умеет владеть собою. Он способен даже признать собственные ошибки, что является редким достоинством, неоценимым в наследнике престола. А то, что он хочет подразнить нас своей возлюбленной, доказывает, что ему причиняет боль та немилость, в которой он очутился, хотя побуждения у него были самые благородные.

– Но эта еврейка! – шептала царица, нервно теребя веер из перьев.

– Она меня больше не беспокоит, – продолжал министр. – Это красивое, но неумное создание, которое не собирается, да и не сумело бы использовать свое влияние на наследника. Она не принимает подарков и даже никого не видит, запершись в своей не слишком уж дорогой клетке.