Фараон

Рядом стоял человек с дубинкой, в грязном хитоне и в парике из бараньей шкуры.

Немного поодаль кричала благим матом женщина, которую люди держали за руки.

Палочная расправа была так же распространена в «счастливом» государстве фараона, как еда и сон. Били детей и взрослых, крестьян, ремесленников, солдат, офицеров, чиновников. Каждый получал свою порцию палок, за исключением жрецов и высших вельмож, которых бить было уже некому. Поэтому наследник довольно равнодушно смотрел на крестьянина, избиваемого дубинкой, но его внимание привлек крестьянин, которого окунали в воду.

– Го! Го!.. – продолжал смеяться лодочник. – Здорово накачивают!.. Разбухнет так, что придется жене распускать набедренник.

Рамсес велел подплыть к берегу. Тем временем крестьянина извлекли из воды, дали ему выкашляться и снова схватили за ноги, не обращая внимания на нечеловеческие крики женщины, которая царапала и кусала державших ее людей.

– Стой! – крикнул царевич палачам, тащившим крестьянина.

– Делайте свое дело! – заорал, для важности гнусавя, человек в бараньем парике.

В ту же минуту Рамсес со всего размаху ударил его по голове своей рейкой, которая, к счастью, оказалась не слишком увесистой. Обладатель грязного хитона так и присел на землю и, схватившись за голову, посмотрел на нападавшего помутневшими глазами.

– Как видно, – проговорил он вполне естественным голосом, – я имею честь разговаривать со знатной особой… Да сопутствует тебе, господин мой, хорошее настроение, и пусть желчь никогда не разливается по твоему телу…

– Что вы тут делаете с этим человеком?… – прервал его царевич.

– Ты спрашиваешь, мой господин, – ответил человек в бараньем парике, опять загнусавив, – как иностранец, который не знаком ни с местными обычаями, ни с людьми и разговаривает с ними слишком бесцеремонно. Так знай же, я – сборщик податей и служу благородному Дагону, первому банкиру в Мемфисе; и если это не заставит тебя побледнеть, так знай вдобавок, что благородный Дагон является арендатором, уполномоченным и другом наследника престола – да живет он вечно! – и что ты совершил насилие на земле царевича Рамсеса, что могут засвидетельствовать мои люди.

– Значит, это… – хотел перебить его царевич, но вдруг остановился. – По какому же праву вы мучаете так крестьянина, принадлежащего наследнику престола?

– Он, негодяй, не хочет платить налогов, а казна наследника опустела.