Фараон

– Так вот, – прервал он наконец финикиянина, – ты дашь мне взаймы, почтенный Дагон, пятнадцать талантов?

– О Ашторет! Пятнадцать талантов – это так много, что мне надо присесть, чтобы хорошенько подумать.

– Ну, так садись.

– За талант, – стал высчитывать финикиянин, усевшись в кресло, – можно получить двадцать золотых цепей, или шестьдесят дойных коров, или десять рабов для черной работы, или одного раба, который умеет играть на флейте либо рисовать или даже лечить. Талант – это целое состояние!.

.

Царевич сверкнул глазами.

– Так если у тебя нет пятнадцати талантов… – перебил он ростовщика.

Финикиянин в испуге соскользнул с кресла на пол.

– Кто в этом городе, – воскликнул он, – не найдет денег, если ты прикажешь, сын солнца?… Правда, сам я – жалкий нищий, и все золото, драгоценности и все аренды мои не стоят одного твоего взгляда, достойнейший государь. Но достаточно обойти наших купцов и сказать, кто меня послал, и завтра же мы раздобудем пятнадцать талантов хоть из-под земли.

Если бы ты, сын царя, остановился перед засохшей смоковницей и сказал ей: «Дай денег!» – и та дала бы… Только не смотри на меня так, сын Гора, а то у меня замирает сердце и мутится разум, – проговорил жалобным тоном финикиянин.

– Ну, садись, садись, – сказал царевич, улыбаясь.

Дагон встал с пола и еще удобнее уселся в кресле.

– На сколько времени нужно тебе пятнадцать талантов? – спросил он.

– Я думаю, на год…

– Скажем лучше прямо: на три года.

Только царь мог бы отдать в течение года пятнадцать талантов, а не молодой царевич, который должен каждый день принимать веселых дворян и красивых женщин. Ах, эти женщины!.. Правда ли это, разреши спросить тебя, что ты взял к себе Сарру, дочь Гедеона?

– А сколько ты хочешь процентов? – перебил Рамсес.

– Пустяк, о котором не должны даже говорить твои священные уста. За пятнадцать талантов ты дашь мне по пять талантов в год, и в течение трех лет я получу все сам, так что ты даже и знать не будешь…

– Ты дашь мне сегодня пятнадцать талантов, а через три года получишь тридцать?

– Египетский закон дозволяет, чтобы сумма процентов равнялась сумме займа, – ответил, смутившись, финикиянин.

– А не слишком ли это много?

– Слишком много?… – вскричал Дагон. – Всякий большой господин владеет большим двором, большим состоянием и платит только большие проценты. Мне было бы стыдно взять меньше с наследника престола.