Фараон

 – Поступай как знаешь, но помни, что финикияне пробираются в наши поместья, как крысы в амбары: стоит одной пролезть в щелку – и за ней придут другие.

Рамсес не спешил уходить.

– Ты хочешь сказать мне еще что-нибудь? – спросила царица.

– Я хотел бы только узнать… Сердце говорит мне, что у тебя, матушка, есть какие-то планы относительно меня. Какие?

Царица потрепала его по щеке.

– Не сейчас!.. Еще слишком рано!.. Ты пока свободен, как всякий знатный юноша в нашей стране. Ну и пользуйся этим.

Но, Рамсес, придет время, когда тебе придется взять жену, дети которой будут детьми царской крови, а старший сын – твоим наследником. Вот об этом времени я и думаю…

– И что же?

– Пока еще ничего определенного. Во всяком случае, политическая мудрость подсказывает мне, что твоей женой должна быть дочь жреца…

– Может быть, Херихора? – рассмеялся царевич.

– А почему бы и нет? Херихор очень скоро станет верховным жрецом в Фивах, а его дочери сейчас всего четырнадцать лет.

– И она согласилась бы занять при мне место еврейки? – с иронией спросил Рамсес.

– Надо постараться, чтобы люди забыли эту твою ошибку.

– Целую твои ноги, мать, и ухожу, – сказал Рамсес, хватаясь за голову. – Я столько тут наслышался странных вещей, что начинаю опасаться, как бы Нил не поплыл вспять к порогам или пирамиды не передвинулись в восточную пустыню.

– Не кощунствуй, дитя мое, – проговорила шепотом царица, с тревогой глядя на сына, – в этой стране видали и не такие чудеса.

– Не те ли, – спросил с горькой усмешкой сын, – что стены царского дворца подслушивают своих хозяев?

– Случалось, что фараоны умирали, процарствовав всего несколько месяцев, и гибли династии, правившие девятью народами.

– Потому что эти фараоны ради кадильницы забывали о мече, – ответил царевич.

Он поклонился и вышел.

По мере того как шаги наследника затихали в огромном коридоре, менялось выражение лица матери.

Царственное спокойствие уступило место страданию и тревоге; в больших глазах засверкали слезы. Она подбежала к статуе богини, опустилась на колени и, подсыпав на уголья индийских благовоний, стала молиться:

– О Исида, Исида, Исида![13 - Исида – древнеегипетская царица-мать, считавшаяся супругой Осириса и матерью Гора, олицетворяла также плодородие; обычно изображалась в виде женщины, держащей на коленях младенца.] Трижды повторяю твое имя.