Фараон

В то время как в первых рядах люди пели и хлопали в ладоши, над стоявшими позади то и дело взлетали дубинки, опускаясь на невидимые спины. Удивленный наместник обратился к мемфисскому номарху:

– Что это, достойнейший?… Там, кажется, работают дубинки?

Номарх поднес руку к глазам – даже шея у него покраснела.

– Прости, высокочтимый государь, я плохо вижу…

– Там избивают народ… Ну да, конечно, избивают, – повторил Рамсес.

– Возможно… – ответил номарх, – возможно, что полиция поймала шайку воров.

Не вполне удовлетворенный ответом, наследник прошел на корму, к судовым техникам, которые вдруг повернули лодку к середине реки, и посмотрел оттуда в сторону Мемфиса.

Выше по Нилу берега были почти пусты, лодки исчезли. Журавли, черпавшие воду, работали, как будто ничего не происходило.

– Что, праздник окончился? – спросил наместник одного из техников.

– Да, люди вернулись к работе, – ответил тот.

– Так скоро!

– Им надо наверстать потерянное время, – ответил неосторожный техник.

Наследника передернуло. Он пристально посмотрел на говорившего, но быстро овладел собой и вернулся в шатер. Крики толпы уже больше не радовали его. Он нахмурился и молчал. После вспышки уязвленной гордости царевич почувствовал презрение к этой толпе, которая так быстро переходит от восторга к своей будничной работе, к журавлям, черпающим грязную воду.

Нил начинал разбиваться на рукава. Судно номарха области Аа повернуло к западу и час спустя пристало к берегу.

Когда Рамсес вышел на берег, к нему подошли жрецы, несшие балдахин, и достойный номарх Отой обратился к наместнику с речью:

– Привет тебе, наместник божественного фараона, на земле нома Аа. В знак своей милости, которая для нас равноценна небесной росе, соблаговоли принести жертву богу Птаху, нашему покровителю, и прими под свое покровительство и власть этот ном с его храмами, правителями, народом, скотом, хлебом и всем, что в нем есть.

Затем номарх представил ему группу молодых щеголей, раздушенных, нарумяненных, одетых в шитое золотом платье. Это была местная аристократия – в большинстве своем близкие и дальние родственники номарха.

Рамсес присматривался к ним с большим вниманием.

– Ага! – воскликнул он. – Мне все казалось, что им чего-то не хватает.