Фараон

– Как? Неужели я должен командовать колонной, в которой находятся военный министр и такой полководец, как Патрокл?…

Наследник престола ничего не ответил, а Тутмос, подойдя к нему, тихо заговорил:

– На кого ты похож, сын фараона?! Без парика, волосы и платье в пыли, кожа черная, вся потрескалась, как земля летом!.. Досточтимая царица-мать прогнала бы меня, если бы знала, в каком ты виде.

– Я просто устал.

– Так садись в носилки. Там тебя ждут венки из свежих роз, жаркое из дичи и кувшин кипрского вина.

– Она здесь?…

Блестящие глаза царевича затуманились.

– Пусть войска проходят, – продолжал Тутмос, – мы тут подождем ее.

Рамсес словно очнулся.

– Отстань, искуситель!.. Ведь через два часа сражение.

– Ну, какое это сражение!

– Во всяком случае, решается вопрос о моем командовании.

– Пустяки! – улыбнулся щеголь. – Я готов поклясться, что еще вчера военный министр отправил царю рапорт с предложением дать тебе корпус Менфи.

– Все равно сегодня я не могу думать ни о чем другом, кроме армии.

– Ты помешан на войне! А на войне человек месяцами не моется, чтобы в один прекрасный день погибнуть. Брр!.. Ты хоть посмотрел бы на Сенуру. Только взглянул бы на нее…

– Нет! – ответил Рамсес решительно. – Вот поэтому и не хочу видеть…

В тот момент, когда из-за греческих шеренг восемь человек вынесли огромные носилки Тутмоса, приготовленные для наследника, со стороны головного отряда прискакал всадник.

Все повернулись к нему, что, по-видимому, доставило ему удовольствие.

– Царевич, божественные уста! – воскликнул Эннана, склоняясь перед Рамсесом. – Когда согласно твоему высокому приказу я ехал во главе отряда, внимательно следя за всем, мне попались на дороге два дивных скарабея.

– Ну и что же? – перебил его наследник.

– Разумеется, – продолжал Эннана, глянув в сторону министра, – я и мои люди, воздав священные почести золотым подобиям солнца, остановили движение войска. Это столь важное знамение, что без особого приказа ни один из нас не осмелился бы продолжать путь.