Стоять в огне

Правда, не слышал, чтобы у него было такое воинственное рыцарское название.

– Похоже, что рыцарство снова входит в моду. Говорят, что и сам Штубер будто бы ведет свой род еще от знатных тевтонских рыцарей.

– Извините, господин оберштурмфюрер, – откозырял лейтенант, давая понять, что проверка закончена. – К родословным я отношусь скептически. Кто может с уверенностью сказать, кем были его предки в каком-то там двенадцатом или четырнадцатом столетии? Все это аристократические бредни. Аристократы выдумывают их, чтобы хоть как-то возвыситься над остальными.

Фюрер – не аристократ, а весь мир уже, по существу, стоит перед ним на коленях.

– Фюрера трудно заподозрить в аристократизме, – охотно согласился Беркут.

– Вы не так поняли меня. Я не в том смысле. Он не аристократ по своей родословной. Его аристократизм – это аристократизм духа.

– Вот как?!

– Ничего подозрительного, – доложили жандармы своему офицеру.

– Счастливого пути, господин оберштурмфюрер, – еще раз отдал честь лейтенант.

 – Не советую выезжать из крепости после захода солнца. Эта дорога небезопасна даже днем.

– Я привык к опасностям, лейтенант, – сухо ответил Беркут, захлопывая дверцу кабины.

Прежде чем тронуться с места, водитель тоскливо посмотрел на жандармов, спокойно отходивших к обочине. Беркут понимал, что в душе этот немец сейчас проклинает его, и только страх, удушающий страх перед смертью, не позволяет ему выскочить из кабины и броситься под защиту патруля.

Метрах в тридцати от мостика, ведущего к крепостным воротам, Беркут приказал водителю остановиться и развернуть машину.

– Ждать будешь здесь. Когда мы с унтер-офицером вернемся, отвезешь к тому месту, где похоронили убитых. Там мы тебя отпустим. Можешь в этом не сомневаться.

Мазовецкий и Колар уже стояли возле кабины. Они еще не совсем ясно представляли себе, что задумал их командир, и теперь ждали приказа.

– Останешься с водителем в кабине, – сказал Беркут Колару. – Будете ждать меня и «господина унтер-офицера».

Из кабины не выходить. При малейшей попытке водителя бежать – стреляй без предупреждения, – последние слова он повторил по-немецки, чтобы понял и водитель. – Кстати, ты, кажется, говорил, что умеешь водить машину.

– Отец был шофером на полуторке… Но прав у меня нет.

– Не волнуйся. Права нам выдаст гестапо. Пока я наношу визит вежливости гауптштурмфюреру, разберись, как управлять этой машиной. Только не забывай о водителе.

– Хорошо, командир.