Стоять в огне

Перед последней атакой вермахтовцы дали себе и им небольшую передышку. Заправившись шнапсом, они с издевкой приглашали к себе в гости. «Рус Ваня, сдавайся за стакан водка! – решил доконать их какой-то ротный полиглот. – Убьешь комиссар – два стакан!» А потом, нахохотавшись, пошли в полный рост. Красноармейцы подпускали их поближе, кольцо сужалось… спасения ждать было неоткуда, и вдруг произошло невероятное: буквально за секунду до того, как Николай скомандовал своей группе «Огонь!», – из густых зарослей оврага ударил длинной прицельной очередью ручной пулемет.

Он вклинился в эту военную драму настолько неожиданно, что немцы на какое-то мгновение оцепенели. Этого было достаточно, чтобы пятеро или шестеро из них так и остались лежать возле руин. Остальные залегли и, отстреливаясь, начали отползать к хутору. Но пулеметчик сумел перебежать извилистым оврагом им в тыл и снова открыл огонь, на сей раз пристроив свой пулемет на развилке ветвей старого дуба. И тогда, решив, что их окружают, гитлеровцы не выдержали и врассыпную бросились к лесу.

Воспользовавшись неожиданным прикрытием, Крамарчук и его товарищи тоже отползли за развалины сарая и уже оттуда перебежали в лесок по другую сторону оврага. Через несколько минут их и разыскал там пулеметчик. Только был он уже без пулемета. Через плечо у него висел немецкий автомат, а под мышкой чернел сверток с немецкой формой. К величайшему удивлению Крамарчука, это был его командир.

– Это еще зачем? – поинтересовался Николай, кивнув на сверток.

Поинтересовался уже после того, как обнял его, хотя знал, что Громов терпеть не мог сантиментов.

– Тебе бы пора привыкнуть, что мы в тылу врага. И действовать придется, исходя из обстановки, не брезгуя при этом ни формой, ни оружием противника, – суховато, в своей привычной манере, ответил Громов. – А что, из тех твоих ребят?.. – помрачнел он, оглядывая бойцов группы.

– Нет их уже, лейтенант. Такие хлопцы были, такие хлопцы! А кто с вами остался?

– Со мной отошли Готванюк и Литвак.

– Ну?! И оба живы?

– Дожидаются меня в деревне. Надеюсь, дождутся.

Через несколько минут Беркут уже был в форме немецкого унтер-офицера. И хотя мундир оказался несколько тесноватым, все как-то сразу признали в нем «настоящего немца». Есть у него дар перевоплощения, есть.

– Лесок этот небольшой, – чеканил Громов сухим командирским тоном. – Через полчаса фашисты, которых мы отогнали, вернутся с подкреплением и сразу же окружат и прочешут его.