Стоять в огне

 – Это его дом, господин оберштурмфюрер СС.

– Кто именно приказал? Теперь гестапо уже само развозит арестованных по домам?

– Приказал гауптштурмфюрер СС Штубер.

– Кто-кто?! – почти изумленно переспросил Громов. – Как вы назвали его фамилию?

– Именно так: Штубер.

– Штубер?! – но, спохватившись, тотчас же пробормотал: – Ах, да-да. Знаю, знаю такого гауптштурмфюрера. Приходилось встречаться.

Тем временем Готванюк уже оказался возле Лесича.

– Что, старик, доигрался? – злорадно усмехнулся он, заглядывая в кузов.

Свой карабин Готванюк держал на плече, как дубину. Солдат, конвоировавший старика, что-то буркнул в ответ и нетерпеливо посмотрел на ефрейтора, ожидая приказаний. Этого было достаточно, чтобы Готванюк успел ударить его прикладом по голове. В тот же миг сильнейшим ударом в сонную артерию Беркут сбил с ног ефрейтора и бросился в кабину к водителю.

– Спокойно. Не двигаться! Жить хочешь?

– Да, господин… – водитель хотел оторвать руки от руля, на который прилег отдохнуть, но не смог.

Чуть запоздав, рванул дверцу и Мазовецкий.

– Присмотри за этим! – бросил ему Беркут, оставляя кабину.

Второй удар прикладом солдат, конвоировавший Лесича, получил уже лежа на земле, когда пытался подняться. К тому же Костенко штыком добил ефрейтора и вместе с Коларом тоже подбежал к машине.

– Что произошло? Зачем вас сюда привезли? – взволнованно спросил Беркут у Лесича.

– Куда же еще? Домой ведь.

– Да? Домой? За какие услуги?

Лесич недоумевающе взглянул на Беркута и молча достал из-за пазухи конверт с письмом Штубера.

– Не понял.

– Письмо. От их офицера, – кивнул на ефрейтора, еще дергавшегося в конвульсиях у подножки машины. – Для тебя писано.

– Для меня?! – Беркут повертел конверт в руках, однако вынимать письмо не стал. Для чтения у него просто не было сейчас времени. – Собрать оружие – и в машину, – приказал бойцам. – Вы, отец, тоже с нами.

– Куда с вами? Наездился. Хватит.

– В машину, – не резко, но достаточно твердо приказал Беркут. – Потом поговорим.

Все немедленно в машину! Трупы с собой.

Немного потоптавшись, Лесич с тоской взглянул на свой дом, на порог которого так и не ступил, и молча повиновался.

Беркут проследил, чтобы старику помогли забраться в кузов, и сел рядом с водителем.

– Разворачивайся. И помни наш уговор: будешь умным останешься жив.

– Это правда?

Беркут искоса взглянул на него и поиграл на весу пистолетом.

– Вы ведь немец? Разве не так? – с надеждой в голосе спросил солдат.