Стоять в огне

– Разве что сумеешь придумать что-нибудь такое… – передернул плечами Крамарчук. – По правде говоря, до сих пор нам везло.

– Нужно выяснить, что с Лесичем. Где он и что с ним. А гестаповцы должны понять, что в засаде следует оставлять не троих, а по крайней мере три десятка. И не вонючих полицаев, а эсэсовцев. Предупреди Костенко, Готванюка, Корнева, Мазовецкого и Колара, что после обеда выступаем. Мазовецкий должен быть в мундире вермахтовского унтера. Остальные – в форме полиции.

– Но ведь пойдет нас только семеро.

Да и группа наша… Давно могли бы собрать большой отряд. Почему мы всех отсылаем к Иванюку? Был бы свой отряд – ударили бы не то что по засаде, а даже по гарнизону Подольска.

– Так ты ничего и не понял, – покачал головой Беркут… – Наше преимущество именно в том и заключается, что нас маловато для того, чтобы вызывать на себя большие карательные экспедиции. А бьем фашистов не хуже, чем отряд Иванюка.

4

Под вечер в один из дворов на окраине Залещиков вошел оберштурмфюрер СС.

– Осмотреть, – приказал по-немецки унтер-офицеру и сопровождавшим его полицейским.

Те бросились в хату и через несколько минут вытолкали на крыльцо троих основательно подвыпивших полицаев. Уже без оружия и ремней.

– Что за войско? – властно спросил офицер по-русски, но с явным немецким акцентом, окидывая полицаев презрительным взглядом.

– Приказано вести наблюдение за соседним домом, господин офицер, – вытянулся старший среди них, одергивая измятый френч. – Хозяин водился с партизанским главарем.

Его арестовали, а мы ждем, когда из леса заявится сам этот бандюга.

– И кто же его арестовал? – кивнул эсэсовец в сторону усадьбы Лесича.

– Гестапо, господин офицер.

– А почему решили, что он связан с партизанами? Насколько известно нам, службе безопасности, он поставлял ценные сведения о большевистском подполье в этом селе и в Подольске.

– Так ведь есть донесение агента гестапо, господин офицер.

– Агента? Фамилия? И почему об этом донесении известно вам, полицейскому?

– Так агент же из наших, местных, – пожал плечами старший.

 – Кравчук его фамилия. До войны в Подольске работал. На железной дороге. Хата его – у левад, около сгоревшей мельницы. Только, господин офицер… – замялся полицай. – Обо всем этом намного лучше знает староста. А я… я так, случайно… Слышал, как разговаривали господа из гестапо. Немного понимаю немецкий.

– Черт знает, что здесь творится, – проворчал оберштурмфюрер, обращаясь к унтер-офицеру.