Стоять в огне

Именно таких людей собирал вокруг себя и готовил Скорцени. Правда, он делал это из преданности фюреру. Во всяком случае, пока… Штубер же такой преданности Гитлеру не ощущал. Он признавал лишь сверх-идею.

3

Утром в лагерь Беркута, находившийся в урочище Марищи, вернулся из разведки Иван Колар. Завидев его, Беркут (он как раз учил бойцов снимать часовых – это была одна из ежедневных тренировок группы) жестом приказал Николаю Крамарчуку продолжать занятия без него.

– Докладывай. Только не торопясь, основательно, – попросил Колара, отводя его в сторону.

– Удалось побеседовать с женой брата Лесича. Мальчишка сказал правду. Все подтвердилось. Старика взяли, и, говорят, сейчас он в Подольске, в гестапо. Я следил за его домом до полуночи. В соседней хате – через дорогу – засада. Три полицая. Ждут, когда ты решишься навестить старика.

– А в самой хате Лесича?

– Да вроде никого. На дверях замок. Во дворе тихо.

– Ну что ж, если ждут – придется навестить. Так, говоришь, их там всего трое? – задумчиво переспросил Беркут, разглядывая мокрую, измазанную глиной одежду разведчика.

– Не огорчайся: после первого же выстрела поднимут по тревоге полицейскую управу в селе. Да и от местечка всего-то километра два. Не зря шоссе возле села всю ночь патрулировали полицаи и полевые жандармы на мотоциклах.

– И что ты предлагаешь?

– Лесич не выдержит. Слишком стар. А ему известно, что лагерь наш здесь, в Марищах. Нужно поскорее менять базу.

– Божественная мысль. А куда уходить? Ты же знаешь эти места лучше всех нас.

– Надо подумать. Наверное, подальше отсюда. Лучше всего – в Градчанский лес.

Беркут положил руку ему на плечо, потряс, словно призывал к более дельной фантазии.

– В Градчанском действует отряд Иванюка. Большой отряд. Там и без нас тесно. Словом, действительно надо хорошо подумать. А пока свободен. Поешь и отдыхай.

«Стало быть, фашисты каким-то образом пронюхали, кто выручал тебя этой зимой… – Беркут устало потер пальцами виски, подошел к ручейку, лег и окунул лицо в прохладную воду, пахнущую сосновой хвоей и прелой прошлогодней листвой.

Еще тогда, зимой, Беркут несколько раз предупреждал старика, чтобы он знал, чем рискует, если о его связях с партизанами станет известно фашистам. Поначалу Лесич все отшучивался.