Плацдарм непокоренных

Если немцы опять оседлают эту высотку, выбить их оттуда будет почти невозможно. Андрей бросился к скале.

Левее хутора, воспользовавшись замешательством немцев, к каменному барьеру, полукругом охватывающему хутор, бежали еще несколько бойцов, во главе с Мальчевским. У самой скалы капитан наугад метнул на ту сторону лимонку, переждал взрыв и, поднявшись на уступ, схватился за ствол пулемета. Почти в то же время к ручкам его потянулся подползший на четвереньках вермахтовец. Переметнувшись через покатую вершину скалы, Беркут ударом сапога выбил «шмайссер» из рук привставшего на колени немца и, выстрелив ему в грудь, упал у пулемета, сразу же поворачивая это грозное оружие в сторону «первых ворот» Каменоречья, где показалась новая волна серо-зеленоватых шинелей.

– Не кипишись, – жаргонным лагерным словечком охладила его Калина, оказавшаяся уже почти рядом с Андреем, чуть в стороне от скалы. – Ударишь, когда подойдут ближе. И посматривай, что там позади меня! – распоряжалась так, словно принимала командование на себя.

– Ты и в самом деле ведешь себя, как снайпер?

– Может, и не снайпер, но лучше меня никто из всей охраны лагеря не стрелял.

На фоне заснеженного гребня, черный «бюст» немца возник, словно полигонная мишень. Калина хладнокровно сразила его и яростно, по-мужски что-то прокричала. Во время всплеска этих эмоций она все же успела дослать в ствол патрон и, как только чуть левее гребня возникла другая полуфигура, с той же убийственной меткостью подсекла и ее…

Однако дальше немцы нахлынули волной и, поудобнее пристроив пулемет, Беркут тоже вынужден был подключиться к бою, очень сожалея, что не сможет проследить за тем, как эта демоническая женщина будет вести себя дальше.

– Соберите оружие! Я прикрою! – раздался голос Калины, когда уцелевшие немцы отошли за первый вал. – Только не мельтешите перед мушкой!

– Слушай, капитан, как тебе эта Кровавая Варвара, что у тебя под боком? – восхищенно уставился на Калину младший сержант, остановившись на минутку возле Андрея.

Врезавшись в камень позади Мальчевского, пуля с заупокойным воем срикошетила прямо у его головы.

– Куда же ты целилась, христодевственница проклятая?! – в ужасе завопил Сергей, поняв, в какой близости от заветного мужского места прожгла сукно эта подлая бабья пуля.