Опаленные войной

И если бы не тот лейтенант, несомненно, хорошо подготовленный не только к рукопашному бою (очень странно, что он оказался всего лишь комендантом дота; или, может, это следует воспринимать как маскировку, «легенду»?), Штубер, конечно, прошел бы через позиции и проник в Подольск. И то, что не сумел этого сделать, – заставляло оберштурмфюрера всерьез задуматься над своей диверсионной подготовкой.

Правда, в конце концов он все-таки оказался в городе, но лишь спустя два часа после постыдного плена. Впрочем, Штубер решил, что распространяться о своем пленении не стоит.

Свидетелей нет, протокола допроса в русском штабе или комендатуре тоже не осталось. Но чтобы этот вопрос вообще не мог всплыть, чтобы у командования не возникло даже подозрения, нужно было разведать участок укрепрайона южнее Подольска.

Уже трижды разведотдел армии посылал туда своих лазутчиков, к операции подключили двух агентов абвера из местных, но все они странным образом исчезли. Ни один не вернулся, ни один не вышел на связь. Не многое дал и неудачный разведывательно-диверсионный парашютный десант.

Так что теперь, после провала операции «Мост», провести основательную разведку этого района и вернуться к своим – значит вернуться героем.

…В пригородном поселке оберштурмфюрер СС Штубер незаметно отстал от колонны красноармейцев, с которой вышел из города, и, добравшись до его южной окраины, не постучав, открыл дверь первого же дома.

– Я слегка контужен и чертовски устал, – жестко объяснил он довольно привлекательной хозяйке лет тридцати, стоявшей перед ним с недочищенной картошкой и ножом в руке.

 – Мне нужно хотя бы пару часов поспать.

Женщина удивленно посмотрела на офицера.

– Поспать?!

– Да, поспать. Что в этом удивительного?

– Сейчас? Кто же из военных сейчас спит?

– Все, кто может. Самое время.

Женщина пожала плечами и, слегка замешкавшись, провела в небольшую комнатушку, где и показала на застланную кровать.

– Здесь и поспите. Только скажите, когда разбудить.

– Сам проснусь.

Зовут вас как?

– Оляна.

– Оляна? Необычное имя.

– Это по-нашенски. По паспорту – Елена.

– Оляна лучше. Есть что-то в этом имени от славянской древности. Мужа, конечно, мобилизовали?

– В армии, как и вы, – неохотно ответила женщина, пряча под фартук потрескавшиеся почерневшие руки. Что-то не нравилось ей в этом пришельце, что-то в нем таилось такое, что заставляло Оляну настораживаться.

– И давно… в армии?

– С первого дня, считайте. Как и вы.