Опаленные войной

Однако во всей этой оборонной поспешности уже улавливались неуверенность и почти бутафорная бесполезность. Каждый из окапывающихся здесь прекрасно понимал: высшее командование даже не помышляет о том, чтобы остановить врага на данном рубеже. Так, сдержать его натиск на день-два, проредить ряды авангарда, сбить спесь… Да, и спесь – тоже…

– Кто такие? – грубовато поинтересовался ими какой-то майор, высунувшись из легковушки, остановившейся возле мотоцикла Громова.

– Комендант дота лейтенант Громов. Знакомлюсь с обстановкой и местностью.

– Ах, дота… – Майор устало отыскал глазами возвышавшийся на вершине холма дот Томенко, очевидно, решив, что Громов является его комендантом, и, сняв фуражку, зло размазал по лбу стекавший на глаза пот. – Ничего, будет и вам работенка. Притом очень скоро. Только не вздумай палить по моим хлопцам.

– Я не из этого, я – из соседнего дота. Будем прикрывать вас заградительным. Мои орудия дотянутся.

– Ах, ваши орудия, Бонапарт… – артистично поиздевался над ним майор.

– Вам не кажется странным, товарищ майор, что за два артналета противник ни разу не попытался поразить мост? А самолеты даже не приближаются к нему.

– Да? Самолеты даже не приближаются? – удивленно переспросил он, подозрительно как-то оглядывая боевые порядки охраны моста.

– Вот именно, – мстил ему за «Бонапарта».

– А что в этом удивительного, лейтенант? Для себя берегут. Он им, гнусавым, самим позарез нужен будет.

– Извините за навязчивость, товарищ майор, но мне кажется, что здесь все сложнее.

– В смысле?..

– Гитлеровцы что-то замышляют. Надо бы усилить бдительность охраны.

– Они это давно замыслили, лейтенант. Задолго до 22?го июня. Еще в Берлине. По штабам-рейхстагам.

– А не раскусив, проиграли половину сражения. Еще до его начала.

– Что-что?!

– Да это я так… По части военной теории.

– Ах, военной теории, мой Бонапарт…

– Мост они конечно же не трогают из уважения к таланту мостостроителей. Уже за это мы должны уважать их.

– Ну, ты наглец, комендант. Посмотрим, как ты и твои дотники будете выпендриваться завтра, когда немцы выкатят орудия на обрывы, на прямую наводку.