Колокола судьбы

По виду этого человека трудно было определить, какой он национальности, в какой армии служит, или по крайней мере служил; чем занимался. К тому же вместо запаха водки или самогона от него исходил довольно приятный дух одеколона, которым он пользовался после бритья.

Несколько минут они, не скрывая любопытства, рассматривали друг друга с таким интересом, словно принадлежали к разным цивилизациям. Андрей и сам был богатырского телосложения, но, стоя рядом с этим человеком, почти физически ощущал силу его мышц, мощь всего тела.

– И что, вошел бы, не побоялся? – вызывающе мрачно спросил его этот Робинзон Лазорковой пустоши.

Беркут молча, с силой отстранил его и, чуть наклонившись, чтобы не зацепить головой ребристый свод, вошел внутрь пещеры, в которой, в хитром закутке, чтобы дым выходил не через вход, а через специальную щель-прорубь, чадил небольшой костер. Бегло осмотрев эту пещеру, капитан сразу же перешел в другую, более просторную, и с удивлением заметил еще один вход, только значительно меньший по размерам.

«А вот и покои монаха-отшельника!».

В пещере стоял низенький лежак, несколько пристроенных на камнях досок заменяли стол, а на стенке висели два немецких автомата, охотничье ружье с полным патронташем и бинокль. Кроме того, заглянув в полуразвалившийся ящик, капитан обнаружил там пять или шесть немецких гранат с длинными деревянными ручками.

– Я вижу, вы не очень-то полагаетесь на молитвы. Больше доверяете оружию.

– Мундир на тебе эсэсовский – это понятно, – хрипло ответил Отшельник (Громов решил так и называть его). – А вот кто ты на самом деле? Не Беркут ли? Капитан, или что-то в этом роде?

– Беркут. Точно. Откуда сведения, особенно о моем новом звании?

– Секрет имеется, – хрипло хохотнул Отшельник, садясь на лежак.

– А конкретнее?

– По челу гадаю, – не сдавался Отшельник.

– Ну-ну, гадай, гадай, монах-отшельник.

– Садись. Коль впустил тебя в пещеру, значит, бояться уже нечего. Хотел бы сбросить, сбросил бы у входа. Твоим парашютистам и в голову не пришло бы, что погиб от чьих-то рук. Сорвался – и все тут.

– Живешь скрытно. Парашютистам на глаза не показываешься, однако разговоры их подслушиваешь. Странно, Отшельник, странно…

– Пристыди меня, пристыди.

– Парашютисты обитают здесь вторую неделю. Однако о тебе не говорили ни слова.