Флотская богиня

– Я к тому, что построено было не так уж и много. Грунт в здешних местах твердый: в основном дикий камень да гранит; ни с киркой, ни даже с отбойным молотком особо не разгуляешься.

– Неужели у начальника службы безопасности не имелось плана объекта? – задал Ранке свой последний вопрос.

– Не имелось; очевидно, секретность объекта не позволяла, – Гайдук произносил все это спокойно, как профессионал, понимающий: сведения, предоставляемые им противнику, теперь не стоят и ломаного гроша.

Штубер и подполковник переглянулись.

Продолжать допрос не имело смысла – простая потеря времени. Решив, что остальные вопросы зададут уже во время путешествия в бункере, они приказали майору вести их вниз.

14

Оранжевый диск луны то одаривал окрестную степь своим голубоватым сиянием, то неожиданно скрывался за серой вуалью тучки, вместе с которой плыл в вечернем сумраке.

– Это кто здесь лунатизму предается?

Увлекшись своими размышлениями, Евдокимка не сразу обратила внимание на возникшие из придорожных зарослей силуэты мужчин, однако голос признала без всяких сомнений – он принадлежал тому не очень вежливому офицеру морских пехотинцев, с кем она случайно встретилась у подбитого самолета.

Да и рослая, плечистая фигура ночного скитальца соответствовала образу, успевшему запечатлеться в ее девичьем воображении.

– Она самая и предается… – с наигранной грустью поведала Евдокимка.

– Позвольте представиться: лейтенант Лощинин. Сергей Лощинин, если помните…

– Да, помню, лейтенант Лощинин, помню вашу атаку.

Еще бы: взять штурмом подбитый самолет с погибшим экипажем…

– Э, нет, попрошу без искажения фактов, – столь же наигранно обиделся лейтенант. – Я попросту обязан был появиться на месте падения. По приказу и обстоятельствам военного времени: самолет-то – вражеский.

– Ну да, ну да, – вроде бы согласилась с его доводами Евдокимка, но тут же съязвила: – Не каждому боевому командиру посчастливилось начинать войну с такого геройства.

Она хотела уточнить «…как убиение раненого летчика», но вовремя, и вполне благоразумно, воздержалась.

Все-таки речь шла о враге; к тому же лейтенант очень четко объяснил свой поступок, назвав его «выстрелом милосердия». И вообще ему, человеку военному, виднее.

– А вот я вас надолго запомню, Степная Воительница, – постарался сохранить радушие морской пехотинец, пропуская мимо ушей колкость девушки.

– С чего бы это? – с прежней долей язвительности поинтересовалась Евдокимка.