Нечаянные откровения

Году в пятидесятом советский школьник, знакомясь на уроке с выкладками Циолковского, естественно воспринимал их как мечту, которая – ещё неизвестно – будет ли вообще достижима. А через короткий срок – по существу вполне ничтожный: какой-нибудь там десяток лет – он сам… отправился в космос, бросив с улыбкой: «Поехали!»

Или случай, казалось бы, простой, но не менее фантастический.

Если бы в семидесятые годы малозаметному, скромному студенту юридического факультета университета кто-то сказал, что город, в котором он живёт, снова станет Петербургом, а ему самому (то есть студенту) уготовано оказаться не только даже главой отечества, но ещё и к тому же обрести чуждый титул, то есть назваться президентом… он счёл бы это какой-то издевательской шуткой.

Не слишком задумываясь, не сознавая этого, поистине живём все мы в каком-то фантастическом мире…

17.08

В нашем мире, донельзя переполненном разными восхитительными отвлекающе-развлекающими человека электронными игрушками, многие люди, как это ни печально, лишены совсем простого – но замечательного – удовольствия, лишены такой отрады: подойти к стеллажу, прихватить с полки одну из великих книг, упасть в кресло, раскрыть… Даже наугад – любую страницу!

Так, с возрастом, перечитываешь – и всегда открываешь для себя что-то новое, на что раньше, при прежнем чтении, не обратил должного внимания.

Вот некоторые из моих наблюдений.

На страницах «Евгения Онегина» нечаянно обнаружишь, что те – потрясающе написанные – картины природы, которые тебе известны с детства, впервые, оказывается, появились именно здесь: в романе в стихах.

В лермонтовском «Герое нашего времени» тебе откроется то, что раньше ускользнуло от внимания: Печорин язвительно посмеивается над астрологией.

В повести «Казаки» Льва Толстого молодой офицер, будучи на охоте, во время паузы был охвачен восторгом от всего, что его окружает: лесная чаща, в которой бездна зверей и птиц; солнце, стоящее над лесом; пахучий, жаркий воздух; следы оленя на влажной земле и даже… комары, о которых он подумал так: «каждый из них такой же особенный от всех Дмитрий Оленин, как и я сам».

В «Анне Карениной» вдруг бросится в глаза отдельная, самостоятельная линия жизни и судьбы Левина (альтерэго Льва Толстого) – и тема эта в романе, оказывается, отнюдь не второстепенна и ей посвящён внушительный объём текста.