СИЗО

Я же рассказал правдивую версию телефонного разговора с ней. Ботабаев то и дело выскакивал из кабинета для получения ценных указаний, советов, после возвращения у него появлялись десятки новых вопросов. Но тут ожививились мои адвокаты и задали чиновнице шесть-семь вопросов, которые касались непосредственно дела. Но они были бесцеремонно отвергнуты и сняты следователем Ботабаевым, мол, это не по существу дела. Но самое главное то, что она вынуждена была ответить на главный вопрос: «Кто кому позвонил в тот злополучный вечер, когда состоялся разговор между Вами?».

Прозвучал ее ответ: «Я сама позвонила Габдуллину».

Как только закончилась очная ставка, следователь опять оставил нас на полчаса. А когда он вернулся, мы заметили, что ответы чиновницы переписаны, исправлены во многих местах. Мои адвокаты сделали замечание следователю о грубом нарушении закона с его стороны, на что он ответил: «Тут только запятая исправлена!»

Форменное безобразие со стороны следаков довело меня до белого каленья.

Я был просто ошеломлен беззаконием, которое творилось в кабинетах НацБюро. Я чувствовал себя отвратительно. Было понятно: следствие пошло явно с обвинительным уклоном.

Но тут меня успокоил мой адвокат Аманжол:

– Бике, спокойствие! Мы обо всем этом сделаем специальную запись на подписании протокола допроса. Тем более ведется видео и аудио запись всего допроса.

Какие мы были наивные! Это я пойму позже, когда все аргументы в пользу нашей правоты и честности сотрутся следаками в пыль…

К завершению допроса Ботабаев дал мне на ознакомление постановление с квалификацией моей вины.

Посоветовавшись с адвокатами, я написал под протоколом допроса свое мнение.

Следователь Ботабаев всем своим видом выказывал свое крайнее недовольство нашими законными действиями.

Итак, к 15 часам все бумаги нами подписаны. Ботабаев с ними укатил в прокуратуру. Я остался в кабинете один под неусыпным вниманием конвоя.

Ждем гудок

Нервная нагрузка, переохлаждение организма из-за резких перемен климата, царящий произвол со стороны следователей сразу отразились на моем здоровье.

Начала беспокоить моя простата, я зачастил в туалет, что заметно нервировало моего конвоира, вынужденного неустанно сопровождать меня в туалет и обратно.

Синий ноябрьский вечер холодел в проеме окна, когда, наконец, зашел Андрей Угай и объявил, что суд по мере моего пресечения состоится сегодня в 20 часов в Алматинском районном суде г. Астаны.