Абу Нувас

Неужели ты хочешь, после того как мы достигли вершины наших желаний и надежд, посеять смуту между нами и ослабить нас раздорами?!» Абу Муслим послушал этого человека и отправился к Абу Джафару, а тот предательски убил его и возмездие за свое злодеяние получит только от Аллаха после Страшного суда!

Голос бедуина становился все громче, он разбудил эхо в долине – словно кто-то повторял его слова. В песках что-то загудело: так звучат большие трубы перед сражением или выходом наместника.

Бедуин умолк и повернул голову к востоку.

– Это поют пески! – тревожно сказал он. – Сохрани нас, Боже, от беды! Труба еще гудела, но все тише, поднявшийся знойный ветер крутил песок у ног верблюда, колыхал занавеси. Мать Хасана выглянула наружу и, встретившись взглядом с бедуином, тут же прикрыла лицо. Хасану хотелось спать, и его немного тошнило от валкого шага верблюда, но он все вглядывался в пески.

Вдруг ему показалось, что на ближайшем холме он видит всадника.

Хасан протер слезящиеся от яркого света глаза и снова всмотрелся. Так и есть – на холме стоит всадник, вот появился еще один, потом еще, они казались черными среди рыжих песков. Всадники неподвижно стояли на вершине холма, потом вдруг все разом пустились вскачь.

Бедуин тоже увидел всадников и остановился.

– Горе нам, – пробормотал он. – Это проклятые бану кудаа. Недаром, когда мы отправлялись в путь, у меня перед левым плечом пролетел ворон, дурные приметы всегда оправдываются.

Но это место называется Суффият, а это значит «Чистая», может быть, Аллах пошлет нам спасение от этих разбойников…

Мать, услышав слова проводника, заголосила, сестры и младший брат заплакали, а Хасану не было страшно. Ему казалось, что все это – интересный сон. Всадники подскакали к верблюду. Тот, кто ехал впереди, был закутан в новый белый плащ, головной платок почти скрывал его лицо.

– Вы кто будете? – спросил он старика.

– О благородный шейх арабов, мы – бедные люди, это – несчастная вдова с детьми, едет в Басру, она уже немолода, и мой верблюд тоже стар, как и его владелец, а ее поклажа – только один вьюк, в котором жалкие тряпки, у них нет ни золота, ни серебра, ни алмазов, ни жемчуга, ни изумрудов…

– Хватит! – прервал его всадник и, отдернув занавеску, заглянул внутрь. Дети, которые замолчали от страха, увидев разбойника, снова заплакали.