Византийская принцесса

Плюхнувшись на постель своей госпожи, Айрис спокойно добавила:

– Мне очень страшно, но если уж суждено пойти на корм рыбам, то так тому и быть.

И принялась чинить шелковую рубашку принца. Теадора молча продолжала вышивать. Осознание, что Айрис так же страшно, как ей самой, нисколько не успокаивало, но она вспомнила слова покойной матери о различии между господами и рабами и призвала на помощь все запасы выдержки, которую унаследовала от предков. Она Теадора Кантакузин, византийская принцесса и жена султана, а значит, должна быть сильной – ради сына и ради этих рабов: ведь они не просто ее собственность, она за них в ответе.

Корабль дал мощный крен и Теадора, инстинктивно вскочив, посмотрела в небольшое оконце. На одно ужасающее мгновение у нее возникло ощущение, что остановилось сердце: за окном была сплошь вода, словно корабль уже затонул, – но тут, словно пробка из бутылки, он взлетел вверх на белом пенном гребне волны. Теадора с облегчением выдохнула и тут только почувствовала боль.

Лизнув пораненный палец, Теадора обнаружила, что ее колотит дрожь, и вдруг поняла, что страшно боится. Ей всего двадцать лет, и за исключением нескольких коротких часов с принцем Мурадом в монастырском саду, в сущности, никогда не знала счастья.

Корабль нещадно швыряло по волнам, Айрис стонала, ее лицо приняло зеленоватый оттенок. Теадора вовремя успела подставить ей таз, и служанку вывернуло наизнанку. Когда ее перестало рвать, Теадора поспешила вынести таз из каюты, прекрасно сознавая, что нарушает приказ капитана. Однако не сидеть же до конца шторма в закрытой каюте, вдыхая вонь. Могло опять затошнить Айрис, да и ее собственный желудок вряд ли бы выдержал.

Прижимаясь к стенам, она кое-как добралась до выхода, размахнулась, швырнула таз в темноту и с изумлением увидела, как неистовый ветер подхватил посудину и та на мгновение зависла в воздухе, словно раздумывая, падать или нет, а через несколько мгновений погрузилась в бурлящую воду. Происходящее буквально заворожило Теадору, страх на время прошел, и она даже рассмеялась, очарованная красотой и яростью моря.