Византийская принцесса

Теадора с сыном подошла к помосту, но когда хотела уже опуститься на колени, Халил удержал ее и сердито посмотрел на наложницу отца.

– На землю, женщина! Моя мать преклоняет колени только перед моим отцом и своим Богом!

Девица проявила безрассудство и вопросительно посмотрела на султана, и тут мальчик накинулся на нее, рыча от гнева, стащил с подушек на пол и закричал: – Наглая! Ты напрашиваешься на наказание!

Комнату тотчас наполнил хохот Орхана.

– Моя дорогая Адора, ты подарила мне настоящего оттомана! Халил, сын мой, будь с этой девушкой помягче.

Такая рабыня, как она, весьма ценное приобретение. – Он перевел взгляд на женщину у своих ног. – Пакиза, оставь меня. За дурные манеры ты получишь десять плетей. С моими женами следует обращаться с должным уважением.

Девушка поднялась на ноги и, низко склонившись, попятилась из комнаты.

Теперь Теадора почтительно преклонила колени перед мужем, а Халил красиво поклонился отцу.

– Садитесь рядом, – приказал Орхан, – и расскажите, что привело вас сегодня ко мне.

– Я хочу свозить Халила в Фессалию на источники Аполлона возле горы Осса, – устроившись рядом с мужем, произнесла Теадора. – Тамошние воды славятся целебными свойствами, а я знаю, что у Халила очень сильно болит нога, хотя он мне и не признается. Его ступня никогда уже не будет нормальной, но воды по крайней мере могут облегчить боль.

– И ты хочешь поехать с ним? – спросил султан.

– Да, мой господин, хочу. Он еще маленький, ему нужна мать. Я знаю, мой господин, что ты меня ценишь, но ты во мне не нуждаешься, а Халил нуждается.

Кроме того, я бы не доверила нашего сына рабам в таком долгом путешествии.

Султан кивнул.

– Ты не увезешь его в Константинополь?

– Никогда!

Орхан насмешливо вскинул бровь.

– Ну-ну, сколько страсти. Почему?

Теадора ответила не сразу, но все же, немного поколебавшись, сказала:

– Я спрашивала сестру, можно ли мне… в будущем поселиться в Константинополе вместе с Халилом, и она ясно дала понять, что никого из нас видеть в городе не хотят.

Она глупа и высокомерна, но с ней приходится считаться.

Султан обо всем этом, конечно, знал, поскольку ни одно письмо от сестры не проходило мимо его зорких глаз. Теадора, конечно, об этом не догадывалась, а если бы узнала, то наверняка рассердилась бы. Орхан знал ее лучше, чем она думала, и восхищался силой ее характера, хотя ни за что бы в этом не признался, так как считал, что это проявление слабости.