Они возвращаются

– В палате лежат, ну, или сидят, кому как больше нравится коротать время, с тобою вместе – одиннадцать человек, – на правах опытного «старослужащего» сосед быстренько вводит меня в курс дела, – Анемнезы у всех самые разные – кто свихнулся от пьянки, кто на работе не выдержал напряжения, а кто и наследственно чокнутый.

Я сразу замечаю отличающий Николая природный оптимизм – что бы не происходило, он во всём видит смешную сторону бытия. Возможно это неадекватное восприятие действительности и послужило основной причиной его госпитализации.

– Самый старый у нас – Палыч. Кликуха – Кэп. Так как в своё время он бороздил пространства капитаном рудовоза. Свихнулся прямо в рейсе – устроил охоту на «чужих». В результате «охоты» выжил только он один, – образовательный процесс от Николая продолжается уже в столовой за завтраком.

Вокруг за столиками на две персоны смиренно сидят пациенты психушки и вкушают кашу-размазню. А мой сосед, подавшись всем телом вперед, азартно знакомит меня с местными реалиями.

Я повожу взглядом за направлением его указующих глаз. Грузная фигура Кэпа выделяется на общем фоне аристократической небрежностью в одежде – больничная пижама на нём надета задом-наперёд. То ли таким образом он сигнализирует, что реальность для него пустая формальность, то ли дерзко бросает вызов местной администрации. Но как этот рыхлый битюк умудряется аккуратно застёгивать все пуговицы на спине, остаётся для меня загадкой.

– Клинический псих, – бодро комментирует Николай, – Если попытается прилипнуть к тебе с рассказами о своих внуках, гони его в шею.

По ходу «политинформации» я брезгливо ковыряю ложкой стоящую пред собою субстанцию неприятного происхождения. И только по воле всемогущей администрации носящую гордое название – утренняя каша. То ли синтетика, то ли натурпродукт, но доведённый шеф-поваром до непотребного состояния.

– Надо всё съесть, – авторитетно поясняет мой сосед, – Какие-то важные витамино-минералы.

Немного помолчав, добавляет:

– Регламент…

Пожимаю плечами и самостоятельно начинаю трамбовать отвратительную массу в сопротивляющийся желудок. Уж лучше сам, чем грубые санитары.

– Завтраки тут ещё ничего… – многозначительно интригует Николай.

И я едва не давлюсь очередной ложкой.