Гребень из рога единорога

Всякая божья тварь, оказавшаяся волею случая неподалёку, опасливо помалкивает, а мелкая травка, завидев неосторожного путника, тревожно сигналит красными цветочками – мол, стой, дурак, не заходи дальше! И развесистые ягодки вокруг – сплошь волчьи, во всём их ядовитом разнообразии. Божьей благодатью это лесное урочище назвать, конечно, язык не поворачивается.

Правый угол избушки слегка от старости перекосило, левый порос северным мхом, а вот крыша подозрительно сияет новеньким пиломатериалом.

– Морга! Открывай добру молодцу. – Хотя звучит примитивно и смешно, но требуется следовать строгим канонам. Не мы их устанавливали, не нам их и отменять.

– Добрый молодец мне крышу счинил, боле не требуется. Покуда… – ответствует колдунья неприятным скрипучим голосом, вызывая у меня лёгкое онемение в чреслах.

– Я, может, тоже смогу чем-нибудь подсобить. – Продолжаю глупую игру в «добра молодца», «меч кладенец» и прочая, и прочая. Сказочный антураж, чтоб его… И кто только это напридумывал, прости Господи.

– Пособить, конечно, сможешь… Если испаришься сей секунд. Я ещё не переварила свой последний ужин… Кода отойду, проголодаюсь, тогда и заходь… Хе-хе-хе…

Какой же отвратительно мерзкий смех у этой карги – как-то само собой приходит мне на ум.

– Ты чего там удумал, болезный? – начинает волноваться колдунья. – Говорено же – не в настроении я с добрыми молодцами бесед вести. Шастают тут всякие, а ты майся потом… Несварением и запорами.

А я размышляю, как же мне вразумить колдунью на продуктивный диалог. Не своим же весьма худосочным телосложением соблазнять? Хотя, в контексте имеющихся желудочных колик может и прокатит.

– Так, давай, бабушка, корешков каких от желудка принесу, – предлагаю свои добро-молодецкие услуги я.

– Хе-хе-хе… Бабушка. Какая я тебе бабушка? Ещё назови – девицей-красавицей, – ехидничает старая карга, не ведясь на мой шикарный комплимент.

– Слышь, колдунья. С тобой не какой-нибудь простолюдин-дурачок разговаривает, а принц Примума Хервиг! – Меня начинает раздражать упрямство старухи.

Некоторое время ответом служит гробовая тишина. Лишь ветер с треском играется новеньким флюгером на крыше.