Гребень из рога единорога

– Эй, а она не слишком ли задерживается? – Наконец до меня доходит ставшее подозрительно долгим отсутствие принцессы.

По смыслу своего положения принцессы как бы и не нуждаются в слишком уж продолжительной уединённости. Пиф поднимает голову, профессионально прислушивается.

– Ничего не слышу.

– Пиф, со мной. Сивый, охраняй бивак, – командую я и направляюсь по следу пропавшей.

Иду… Иду… Только камни во всём их диком разнообразии кругом, и ни малейшего намёка на принцессу.

– Пиф, что с акустикой?

– Ничего не слышу.

Только ветер завывает.

Проклятье! Я оглядываюсь. Куда она могла подеваться? Слева и справа уходящие ввысь скалы, на которые без надлежащего снаряжения не залезть. Как бы ловко принцесса не умела взбираться по этажам дворца.

– И куда она могла подеваться? – задаюсь в никуда риторическим вопросом. – Неужто гномы утащили в свои подземелья?

Горные пики сурово молчат в ответ, зато отвечает Пиф:

– Гномов здесь нет!

И в его ослином голосе столько категоричности, что для проформы интересуюсь его самонадеянной уверенностью:

– Ты почему это так уверен?

– Здесь обитают крылатые варлы.

– Это ещё кто такие? Летучие мыши, что ли?

– Хуже – летучие люди.

– И чем это нам грозит?

– Как и все люди – могут съесть.

– Да-а? – Не могу скрыть удивления.

Хотя… И чему тут удивляться, помня меню колдуньи Морге. Но вот человек ли она? Женщина – это точно, а вот на счёт людской породы не уверен.

– Думаешь, утащили принцессу на праздничный обед? – спрашиваю всезнающего осла.

– Скорее всего. Если бы растерзал пещерный медведь, остались бы кровавые ошмётки. Повсюду разорванная одежда…

– И то верно, – соглашаюсь с неожиданно умным ослом. – Где тогда искать Дару?

– Надо лезть в горы. – Делает паузу… И многозначительно добавляет, – Или подождать…

– А чего ждать… – Не успеваю договорить начатую фразу, как раздаётся громкое хлопанье крыльев, и на нас падает тень… Огромная тень!

Полёт в качестве глупой добычи мне совсем не понравился.

Крутило, вертело, ноги болтались на ветру, как какие-то два малых штандарта, так ещё и сапоги стали подозрительно тесными. Периодически в поле зрения вместо горных пиков попадала искаженная ужасом морда Пифа с выпученными глазами. Судя по всему, он что-то орал в голос, но свистящий у меня в ушах ветер не позволял ничего расслышать. А может мешал мой собственный крик: А-а-а-а! – глуша любые сопутствующие звуки.