Кровь Меровингов

Незнакомые руны, собранные в слова и предложения, проплывали перед глазами во сне и наяву. – Отец! А кто из нашего рода носил имя Сигибер? – вдруг спросила Луиза, преследуемая желанием выяснить, каким человеком был рыцарь при жизни.

Граф Бернар даже выронил из рук свой кубок. Вино разлилось по плитам каменного пола. У старого Гийома перекосилось лицо. Они встревоженно переглянулись.

– Откуда ты знаешь это имя? – на лице отца читался некий суеверный страх.

– Приснилось, – Луиза зорко наблюдала за ними.

«Чего они так переполошились?» – подумала она, смотря на расхаживающего по зале отца.

– Когда? – спросил срывающимся голосом Гийом, самовольно вмешиваясь в разговор. Скулы его свело, а глаза вспыхнули лихорадочным беспокойством.

Луиза пожала плечами.

– Нынешней ночью, – соврала она.

– Ну, кажется, был такой рыцарь, – граф поскреб подбородок и посмотрел на Гийома, ища у него поддержки. – Лет сто назад, не помню точно, память не та. Владел маленьким замком в Фезансаке. Жил как все.

– А кем он нам приходился? – продолжала допрос Луиза, ловя перекрестные взгляды. Ей была хорошо известна особенность отца помнить всю генеалогию и историю не только своего рода, но и всех своих даже незначительных вассалов.

Гийом прислонился к стене. Граф нервно сглотнул. Тень омрачила его лицо, хотя голос зазвучал довольно безразлично.

– Кем приходится? – переспросил ее отец. – Да никем. Вроде он числился вассалом отца твоей матери, урожденной Родэ. Потом род его угас, и земли отошли к Фезансаку в качестве приданого.

– Он сам сказал мне! – не унималась Луиза, забавляясь смятением отца и слуги. – Гийом! Ты чего такой бледный? – притворно забеспокоилась она, глядя в упор.

– Нездоровится мне что-то. С Вашего позволения, я пойду? – лоб Гийома покрылся капельками пота. Руки заметно подрагивали. Он поспешно поклонился и, не дожидаясь разрешения своего господина, удалился слишком прытко для того, кому нездоровится.

– Глупости все это. Наслушаешься бредней про оборотней, вот и снится нелепица. – граф отвернулся к окну и с деланным равнодушием стал напевать себе под нос.

Луиза прищурилась. Зная отца, сразу было видно, как сильно он волнуется.

«Хоть бы врать научились!» – подумала она, уходя искать правду туда, где хранились свитки хозяйственных расходов, закладные, летописи дома Арманьяков и вассалитета.