Двор Карла IV (сборник)

– Ах, Долорес и Амаранта хоть и похожи с виду на подруг, но они ненавидят, презирают и готовы стереть друг друга с лица земли! Раньше они были в хороших отношениях, и даже еще недавно… Я предполагаю, что при дворе произошло что-нибудь такое, что поссорило их, и, вероятно, все это кончится войной не на жизнь, а на смерть.

– Сейчас видно, что они не в ладах…

– Мне рассказывали, что теперь при дворе идут страшные интриги. Амаранта стоит за старую королеву и короля, между тем как Долорес вместе с другими придворными дамами интригует в пользу принца Астурийского.

Они так возбуждены теперь одна против другой, что не умеют скрыть своей ненависти!

– А разве сеньора Амаранта такая же интриганка, как ее подруга? – спросил я, желая услышать подробности о той, которую я уже считал своей благодетельницей.

– Совсем напротив, – ответила донья Пепа. – Амаранта в полном смысле слова аристократка, она очень скромна и безупречного поведения. Она удивительно добра и от души готова помочь всякому, кто только нуждается в ее помощи.

При дворе она пользуется огромным влиянием, и тот, кто заслужил ее расположение, должен считать себя счастливым.

– Мне так и казалось, – ответил я, очень довольный этими хорошими новостями.

– Я надеюсь, что Амаранта поможет мне в моей мести, – произнесла моя госпожа с прежним лихорадочным волнением.

– Против кого? – спросил я в изумлении.

– Пьеса для игры в доме маркизы уже выбрана, – продолжала она, не расслышав моего вопроса.

 – Но никто не хочет взять роли Яго, а для меня это очень важно. Не сыграешь ли ты эту роль, Габриэль?

– Я, сеньора!.. Я совсем не умею играть…

Она задумалась, сдвинула брови, опустила глаза и, наконец, вернулась к началу разговора.

– Я удовлетворена! – произнесла она страстно. – Долорес ему неверна, Долорес его обманывает, Долорес выставляет его в смешном виде, Долорес его наказывает… Боже мой! Теперь я вижу, что есть справедливость на земле!

Затем она немного успокоилась, велела мне уйти и когда, позвав свою горничную, вошла в спальню, то до моего слуха долетели ее судорожные рыдания.

На просьбы горничной успокоиться и лечь она только ответила:

– Зачем я буду ложиться, когда я знаю, что не усну всю ночь?

Я ушел в мою маленькую комнатку, куда никогда не проникали лучи света. Я лег, огорченный несчастной страстью моей госпожи, но скоро эти мысли отошли на задний план, и я стал думать о моем собственном положении.