Двор Карла IV (сборник)

Я подал вина и вышел из залы, но из-за дверей до меня долетал голос Маньяры:

– Сеньоры, пью за здоровье нашего дорогого принца Астурийского[2 - Старшего сына короля Карла IV – Фердинанда.], пью за переворот, ожидаемый нами на этих днях, пью за свержение фаворита и старого короля с королевой!

– Прекрасно! – воскликнула Долорес и зааплодировала.

– Надеюсь, что я нахожусь среди друзей, – продолжал молодой человек. – Надеюсь, что верный слуга нового короля может спокойно высказывать свою радость по поводу его ожидаемого восшествия на престол.

– Это ужасно! Вы совсем с ума сошли! Будьте благоразумны, молодой человек! Как можно преждевременно открывать эту тайну! – возмутился старый дипломат.

– Будьте осторожны, сеньор Маньяра, будьте осторожны… – подойдя к нему, сказала Долорес. – Здесь есть поверенная ее величества королевы.

– Кто это?

– Амаранта.

– Ты такая же поверенная королевы, как и я, и говорят даже, что тебе известны большие тайны.

– Не такая, как ты, – сказала Долорес, набравшись смелости, – все уверяют, что ты пользуешься полным доверием ее величества.

– Конечно, – ответила Амаранта. – Я всегда рада быть полезной королеве. Неблагодарность очень дурной порок, и я не хочу походить на тех придворных, которые бранят за глаза свою благодетельницу. Ах, всегда очень удобно говорить о чужих ошибках, чтоб отвлечь внимание от своих собственных!

Долорес хотела что-то ответить, и, по всей вероятности, разговор принял бы острый характер, если бы старый дипломат не сказал со своим обычным тактом:

– Сеньоры, ради Бога! Что это такое? Ведь вы же близкие друзья! Неужели различный образ мыслей может вас поссорить? Дайте друг другу руки, и мы выпьем за ваше здоровье.

– Я согласна; вот моя рука, – сказала Амаранта.

– Мы еще поговорим об этом, – прибавила Долорес, подавая свою руку. – А теперь будем друзьями.

– Хорошо; мы еще поговорим об этом.

В эту минуту я вошел в комнату, и, как мне показалось, лица обеих сеньор не выражали особенного дружелюбия.

– Мне надо поговорить с тобою…

Я не помнил себя от удивления, но мне некогда было раздумывать, так как пришлось провожать гостей с фонарем в руках. В то время улицы Мадрида имели еще самое слабое понятие об освещении.