Борщевик

И ее светлые волосы, подчеркнутые голубыми глазами и пухловатыми щечками. Как во время нашей первой встречи. Она ничуть не поменялась с тех пор, но даже если бы поменялась, я все равно ее безумно люблю, как и свою дочь. И мы смотрели друг на друга. Она заплаканная, даже сквозь сумерки это было видно. Измученная, настрадавшаяся всей душой и сердцем. Настоящая мать именно такая, измученная, она способна пережить все, разлагаясь внешне, но оставаясь такой, какая она есть внутри. Она вытерпит любую преграду, утрату, но останется тем человеком, который будет любить.

Милена была такой. И я кинулся к ней, как к собственной матери. Какая же она теплая, но дрожащая. Сколько я девчонок в юности встречал, но тепло шло именно от Милены. Она была той самой, самой нежной и приятной, понимающей телесно, сквозь дух. Мы разрыдались на плечах друг у друга. Негромко, но обильно.

– Я… Я… Я люблю вас. Я люблю тебя, Милен. – перебирал я длинные кудрявые волосы своей любимой жены.

– Г-г-где ты б-был? – вздрагивающим голосом спросила она.

– Я был т-там. Я ис-с-кал тебя с д-дочкой…

Я посмотрел на свою дочку. Она уже совсем выросла. Красавица, вся в мать. А глаза карие, из-за моих зеленых, скорее. Такая же светлая, лицом и волосом. Но сейчас она совсем угасла, бледная и уставшая. С медицинской трубкой от капельницы в одной руке и с бинтом в другой. На лице выпирал маленький прозрачный ингалятор. Она проснулась, как я взглянул на нее.

– Миль, Миля, дай посмот-трю на дочку. – жена не хотела меня отпускать из крепких искренних объятий, но отпустила, так как видела, что я хочу поздороваться и с ребенком.

Уже с подростком даже, но все-таки еще беззащитным перед столь несправедливым миром. Я взял дочку за руку, где был бинт. Правая ручка, такая же нежная, как у Милены.

– Привет, дочь, ну как ты? С тобой все в порядке? Голова не болит?

– Привет, пап.

– Что случилось, ты обожглась?

– Немного… – ответила она, чуть закатив глаза и кашлянув в ингаляторную маску.

Милена стояла позади меня и смотрела на все это со слезами.

Она не выдержала и заплакала. Снова.

– Милен, что случилось с вами?

Жена сквозь слезы:

– Она начала кричать… Подошла к окну, посмотреть, а там этот зонт! Куст, цветок, я не знаю! Он пробирался внутрь! Будто живой!

Милена сильно дрожала.

– Как это? Как щупальцами?

– Да, я обрубила его т-табуре-е-т-ко-о-ой, – и снова в слезы.

Я подошел к жене, успокоить ее.

– Спокойно, успокойся, успокойся. Я рядом.