Борщевик

– Алло… – голос был незнакомый. – Здравствуйте, эм, с кем я говорю?

– Доброй ночи, я шериф Детек, вы супруг Милены Крокфорд, я правильно вас понимаю?

– Да, совершенно так. Что-то случилось? Где моя жена?

– Вашу жену вместе с ребенком доставили в городской госпиталь, буквально несколько мгновений назад. Машина скорой помощи увезла их обоих.

– Как увезли? Зачем увезли? – мое тело задрожало, на глаза налезали ручьи нескончаемого пота.

– Точных подробностей мы не знаем, сэр, но прибывшие на место врачи, как они нам сказали, обнаружили на вашей дочери странные розовые пятна, от которых она очень громко кричала.

– А вас зачем вызвали?

– Не беспокойтесь, все в интересах следствия. Мы взяли под наблюдение каждый поселочный дом с целью выяснить, откуда пошла эта зараза.

– Простите, что вы сказали?

Милиционер положил трубку. Я прекрасно слышал это слово, но лишь хотел удостовериться в правильности его значения. Все еще серьезнее чем я думал. Это начало эпидемии.

02:45-03:01

Я перезвонил домой еще раз, но мне уже никто не отвечал.

Несколько раз, один и тот же набор цифр. Молчание, гудки. Из госпиталя никого не выпускали. Запретили. Исключение было только для врачей и людей с пропусками. К счастью, нам с Реджем (ему заметно полегчало, как и мне) удалось найти человека, отдавшего нам пропуск на двоих.

Вот уж звучит странно! Один пропуск на двоих. И вообще странно, что всего за пару часов некоторые люди получили какие-то пропуска, будто они готовились к тому, с чем столкнутся.

Словно избранные, они могли выходить и заходить в госпиталь в желаемом для них направлении. Наш дальнейший путь был туманным для нас, но мы хотя бы чувствовали себя вполне здраво, в отличие от остальных.

Этим человеком оказался (сидел бы я с Реджем в тот момент на стуле, так упали бы мы с него вместе от удивления) наш друг Алекс! Да, тот самый Алекс, который сопровождал пару часов назад мистера Стьюи. Бедный мистер Стьюи! Нас с Реджем бросило в дрожь, а когда нам про него рассказывал Алекс, то тот был в слезах.

– Врачи сказали, – высморкался он в свой незатейливый платок. – Они не знают, что с ним делать! Его состояние никакое. Он – живой труп! В его легких гадость! В его легких гадость!

Алекса несло. Он кричал так сильно, будто скорбил по отцу. Возможно, он просто не оказывался никогда в подобной ситуации, когда человек, с которым ты был знаком несколько лет, умирал у тебя на руках.