Узбечка

Джамиля давно уже присмотрела удобное место. Сразу после приказа лейтенанта она исчезла среди кустов и деревьев. Бобров, отрывая глаза от бинокля, сказал остальным разведчикам:

– Это относится и к вам: без моего приказа не стрелять!

– Есть, товарищ лейтенант, – дружно ответили бойцы.

Прежде чем они успели закончить разговор, вдали раздался шум двигателя. По дороге, проходившей среди леса, ехали мотоцикл с коляской и автомобиль. В мотоцикле сидели вооруженные люди в военной форме, но тех, кто был в автомобиле, было трудно рассмотреть.

– Всем занять свои места! – приказал лейтенант.

Разведчики быстро укрылись за деревьями. Бобров сразу узнал сидящего в коляске мотоцикла парня. Ему было около тридцати пяти лет, в кепке, сером костюме и блестящих сапогах с длинными голенищами… Это был Вишневецкий – худощавый, длинноносый, хмурый человек с тяжелым взглядом.

Мотоцикл и машина остановились на деревенской улице. Люди, сидящие в мотоцикле, быстро вышли. Парень, который управлял мотоциклом, расторопно открыл заднюю дверцу машины.

Из салона вышли немецкий офицер и мужчина в черном костюме, в шляпе, интеллигентного вида. Люди Вишневецкого с криками начали заходить во дворы и выгонять жителей на улицу. Женщины и дети плакали, но полицаи не обращали на это внимания. Они избивали людей, толкали их прикладами автоматов.

– Сволочи! – прошептал Сорокин.

Наконец люди Вишневецкого собрали население деревни в одном месте. Женщины, старики и дети, мужчин среднего возраста, даже подростков не было видно.

– Должно быть, мужчины присоединились к партизанам, – предположил Литовченко.

– Молчать! – оборвал его лейтенант.

Немецкий офицер заговорил, а человек в шляпе переводил его слова.

– Все ясно! – сказал Сорокин. – Ищут партизанские семьи…

Один из людей Вишневецкого вытолкнул из толпы женщину. Немецкий офицер начал расспрашивать ее. Затем сделал знак Вишневецкому. Тот поднял пистолет и выстрелил женщине в голову.

– Товарищ лейтенант, разрешите атаковать фашистов! – послышался голос Сорокина.

– Успокойся! – приказал лейтенант, хотя и его захлестнула злоба при виде того, что творят полицаи.

– Ведь там людей убивают! – не мог успокоиться Сорокин. – Наших людей!

– Нельзя атаковать! Там люди! Если сейчас начнем стрелять в фашистов, можно нечаянно попасть и в невинных людей! Неужели не понимаешь, тупица? – прикрикнул на бойца рассердившийся лейтенант.