Возвращение в Михайловское

Но она, как назло, как раз (светская львица!) – упорхнула в гости к соседям-помещикам… новоржевский бомонд, который она вечно ругала на чем свет – наполовину состоял из ее родни – после двух мужей у нее тут осталось пропасть родственников обоего полу.

Так что – дома из девочек он застал только Анну… Она улыбнулась вымученно – хотя и обрадовалась: к кому бы он ни приезжал в их дом – она знала, что не к ней.

– Ах, Александр! Как все ужасно, право, ужасно! – она имела в виду всеобщий отъезд, Ольгу – по которой намеревалась скучать, его одиночество, свое одиночество… То, что у нас проносится в мыслях всегда более того – о чем мы говорим.

(Бедные мы! Как мы невыразимы в слове! Не высказаны.)

– Сготовить вам кофию? – спросила она робко.

– Нет. (Он нахмурился, потом расправил морщинки – все в порядке!). – Как говорил один мой приятель – рюмочку водки, ежли она у вас есть!

– А если только наливка?

– Хуже… но что есть!

Водка нашлась – только теплая, не из погреба. Он поморщился, выпил… На закуску он даже не взглянул.

Почему-то он вдруг стал глядеть внимательно на собственный перстень. – И так повернул, и так… Девушка тоже заглянула.

– А что там написано?

– Понятия не имею. Вроде, иудейские письмена. Имя какого-то раббина караимского – мне говорили.

– А что это – караимы?

– Племя! Верно – хазарское. Живут в Крыму – и веруют, как иудеи. Но это – мне как талисман!.. От сглазу. От белого человека.

– Почему непременно – от белого?

– Сам не знаю. Мне нагадали, что погибель меня ждет от белого человека!

– А вы сами разве – черный?

– А как же! в какой-то степени! Ваша младшая сестрица, если помните, сразу отличила.

По сему признаку. Это неслучайно! Дети видят все удивительно правильно. Вам не хотелось бы – назад, в детство?

– А вам?

– Не знаю. Не могу решить. Нет, скорей – это страшно!

Вот-с! Я и есть – арап. Арап Петра Великого. Лишь великий государь мог вывезти невесть откуда арапчонка-раба, чтоб он, в итоге, стал здесь Пушкиным!

…Хвастается? Или дразнит с тоски? Даже просто думает вслух.

Это редко с ним бывало – то есть, при ней. Все равно ей было хорошо – что он говорит. Она даже могла не разбирать слов – только звуки и близость. Он выпил еще рюмку…

Девушка была рядом и, кажется, любила его, но то была не она. А где она? Он не знал. По правде говоря, временами, он нетвердо сознавал даже – кто она. «Только вряд… найдете вы в России целой – Три пары стройных женских ног…» Трех пар и не было. Были только две.