Метро 2033 Музыкант

Он взял новый комплект химзащиты в хорошем состоянии, промасленный АК-74М с законсервированных военных складов, как сказал продавец, а так же фильтра и патроны. Обошлось это всё не дёшево.

Расплатившись, он услышал шум толпы и какие-то крики. Это было не похоже на обычное столпотворение, кажется, на станции что-то случилось. Люди сбегались к концу платформы, почти у самого выхода с Сенной.

Антон упаковал обновки и направился туда, распихав зевак, спрыгнул на пути. Его встретили двое пацанов с автоматами, ниже его ростом, из охраны станции.

– Назад, – сказал один из них и поднял автомат.

– Разошлись, – грубо сказал Антон и прошёл между ними, несмотря на наставленные на него стволы калашей и округлившиеся глаза охранников.

Чуть дальше в туннеле, куда уже не доставал свет со станции, лежал человек. Рядом стоял местный следак, как обычно, в своём длинном сером пальто, он сказал что-то типа: "Музыкант, тебе сюда нельзя", но Антон не слушал.

По следам было видно, что человек некоторое время полз, посреди его спины виднелась дырка от пули, кровавое пятно расползлось по всей куртке.

"В честном бою с ним бы никто не справился. Видно, что стреляли со спины, а затем добили в затылок, суки! Эх, Димка… Как же так? Кто посмел?"

Следователь, по фамилии Царёв, подошёл к Антону ближе и положил руку на плечо.

– Я понимаю, что это был твой друг, – раздался его бесцветный голос, – но тебе здесь нельзя находиться, прости.

Музыкант задумчиво кивнул и побрёл дальше вглубь туннеля.

"Ни хрена ты не понимаешь, Царёв, это был мой единственный друг…"

Как он дошёл до техноложки, Антон не помнил, слишком сильно был погружён в свои мысли. Пятно света от налобного фонаря освещало путь. Музыкант шёл вдоль рельс, монотонно перешагивая ржавые шпалы, и беззвучно пел лирическую песню, играющую в плеере.

"Кому Дима мог перейти дорогу? Кто мог желать ему смерти?"

Антон прошёл техноложку без остановки и пошёл в сторону дома.

Музыкант прошёл в туннель, через венткороб преодолел герму, прошёл вдоль заброшенных Автово, развилок на депо, а затем и Ленинский.

Вот и дом. Однако, вместо облегчения, он насторожился. Взял новый автомат в руки, передёрнул затвор.

В тёмном родном для него туннеле, из-за его двери пробивался свет, а замок лежал на полу.