Бузовьязы. Люди и судьбы. Книга первая

Екатерина II прекращает войну с Турцией и всю военную мощь бросает на подавление восстания. Башкирия уже к концу 1773 года была полностью в руках Пугачева. Из народных масс выдвигаются выдающиеся полководцы. Кроме русских, возглавляют пугачевскую армию бригадиры, полковники, атаманы, представлявшие другие народы края: башкиры Каскын Самаров, Каранай Муратов, Базаргул Юнаев, Абдей Абдулов, Батыркай Иткинин, конечно, известные повсюду сын с отцом Салават и Юлай, мишарин Канзафар Усаев, татарин Мясогут Гумеров и другие.

Пугачев с основной армией уходит брать Казань, чтобы оттуда начать наступление на Москву. В Уфимской провинции он оставляет за главных Салавата Юлаева и Канзафара Усаева. 26 июня Канзафар возвращается на Ногайскую дорогу и обращается к народу с воззванием о создании новых отрядов. Чуть ли не все старшины в районе реки Уршак, в предместьях Бузовьязов поддерживают своего земляка, и с этого времени Канзафар становится главным человеком всей Ногайской дороги.

Канзафар направляет своих гонцов к Салавату Юлаеву, Каранаю Муратову, а сам отправляется в сторону Белебея на переговоры со старшиной Кидрасом Муллакаевым. Забыв о предосторожности, он почти без охраны, в сопровождении всего двух бузовьязовских крестьян, трогается в путь. Но подле деревни Ермолкино, под Бижбуляком, на троих всадников набрасываются извещенные заранее каратели.

Бригадный командир Канзафар Усаев был схвачен, но многочисленное войско, сколоченное им. продолжало борьбу. На этом прерывается его героический путь. Начинается жизнь, полная лишений и страданий, жизнь каторжника.

В начале осени того же года был схвачен и сам предводитель народной войны, донской казак из Замовейской станицы Емельян Иванович Пугачев.

Пути их вновь сошлись в Москве. И тот, и другой, закованные в кандалы, сидели в следственной тюрьме. Во время допросов с 18 ноября и по 5 декабря они встречаются. Не сломленные духом два народных вождя смотрели глаза в глаза и острым взглядом ни в чем не упрекали друг друга.

Пушкин в своем романе приводит одну фразу Пугачева чрезвычайной важности во время его допроса. «Богу было угодно, – сказал он, – наказать Россию через мое окаянство».