Бузовьязы. Люди и судьбы. Книга вторая

Раскулачивание и насильственная коллективизация нанесли большой ущерб сельскому хозяйству района. Тяжелое положение сложилось и в животноводстве. В 1929-1930 годах крестьяне, не желая отдавать свой скот в колхозы задаром и боясь раскулачивания, предпочитали забивать свою домашнюю живность.

С самого начала самостоятельность колхозов была резко ограничена, что тормозило их инициативу, хозяйственный рост. Из колхозной деревни шла постоянная мобилизация человеческих и материальных ресурсов на различные государственные нужды.

Важнейшие средства производства – практически вся машинная техника, а также квалифицированные кадры – были сосредоточены в системе государственных МТС, обрабатывающих поля колхозов за натуральную плату, размеры которой устанавливались, опять-таки, сверху. Колхозы, таким образом, утратили свои важнейшие кооперативные права и практически оказались огосударствленными.

Сами же крестьяне оказались фактически прикреплены к колхозам и не имели права свободного выхода из них. Колхозное крестьянство оказалось практически единственной категорией населения Союза «свободных» республик, которая не имела паспортов. По сути, это было то же крепостное право, какое существовало в России до Александра II. Так без каких-либо законодательных актов был похоронен нэп, и вся страна вернулась к принципам «военного коммунизма», к продразверстке.

После «ликвидации кулачества» как класса новым врагом социализма в какой-то мере стало уже колхозное крестьянство. Сталинский вывод об обострении классовой борьбы стал своего рода инструкцией для созданных при МТС политотделов – чрезвычайных органов, соединявших в своих руках партийную и административную власть, а также следственные функции. Положение в деревне вновь обострилось. Тысячи председателей колхозов, руководители колхозов и МТС, бригадиров и механиков, агрономов и рядовых колхозников в начале 1930-х годов были без серьезных оснований обвинены во вредительстве и арестованы.

По селу прокатилось несколько волн репрессий. Первая волна, как уже упоминалось выше, прошла в октябре 1930 года. Такие же мероприятия в Бузовьязах прошли через год, в конце октября – декабре 1930 года, затем в апреле-мае 1931 года.