Баграмян: От Рядового До Маршала

Тема изучена армянском историком Ашотом Арутюняном в монографии «Кавказский фронт».

16 сентября 1915 года.

Как-то армянский прозаик Раффи сказал, что если бы армяне строили не церкви, а укрепления, наша история сложилась бы иначе. Раффи великий автор, но форты во множестве строились тоже. А церковь – она не только для молитвы, она ещё и место для сбора. Потом, когда в Чардахлу придёт коммунизм, местом собраний сделают сельсовет. А в сентябрьский вечер у входа в церковь Св. Богородицы, что в центре Хачисара, поставили столик.

Церковь имеет форму прямоугольника, лет 40 назад её восстановили. А вообще в Чардахлу кроме Св. Богородицы, святынь хватает: Высокий Хач, Дубовый Хач, Мандур… Видел бы Раффи.

Сидит церковный служащий, записывает добровольцев, рядом казачий офицер русской армии, подъесаул с погонами и российским триколором на рукаве. И рядом армянский партийный деятель в шляпе. Чардахлинцы образовали маленькую очередь, записываются в добровольцы.

Армо и Ованес сидят неподалёку на камнях, смотрят в сторону церкви.

Церковник смотрит на бумаги, а партийный активист смотрит на стоящего у стола мужчину и протягивает «стальное перо», тыкая на чернильницу.

– Ну давай же, Вараздат, подписывай.

– А я не подписывался никогда. Как это делать?

Землемер Акоп, одетый в яркие цвета на армянский национальный лад, стоит позади Вараздатa. Ему побольше лет, чем Вараздату, и без очков Акоп уже плохо видит. Тем более, что темнеет уже вечер над осенним Чардахлу. Акоп недовольно фыркнул.

– А я вообще очки дома оставил, святой отец, – сказал он с ноткой протеста. – Кто же знал, что с бумагами придется разбираться?

– Ну-у, Вараздат, – протянул партиец, – ты там просто имя черкни.

– Или хотя бы крест поставь, – тихо добавил церковник.

– Эээ, святой отец, у вас на уме одни кресты. Чего же Бог о нас забыл- то? – сказал Вараздат, взял перо и подписался красивым почерком. Казачий офицер следил за ним, надув губы, потом чуть склонил голову, разглядывая в сумерках армянскую подпись.

– Ну никак не привыкну к вашим буквам, братья. Но красиво очень.

– Есаул, это же пятый век, – вставил гордо Акоп.

– …Священник Маштоц нам создал алфавит, – все так же тихо продолжил святой отец.

– Да, да, он ещё тут школу открыл, Амарас. Звучит-то как – Амарас! – пытался усилить впечатление землемер. Казак чуть кивнул головой и пока Акоп искал другие приемы для агитации, Вараздат своим замечанием все карты ему спутал.

– Маштоц 36 букв написал.