Годсхайв

Нет, конечно, были смельчаки, но поодиночке они ничего сделать не смогли. Однажды дело даже дошло до покушения, и того беднягу поймали и казнили, а после несколько дней показывали по всем новостям. Так он ещё больше укрепил страх в головах.

На кухне на мгновенье повисло молчание.

– Слушай, – отец облокотился на стол, – сынок, я ведь хочу для нас лучшей жизни! Если ты попадёшь в архив, то нам, как семье, трудящейся в госструктуре, выделят квартиру в городе. Ты же хочешь покинуть эти гниющие трущобы, чтобы не видеть каждый день наркоманов на лестнице и не слушать вечную ругань соседей из пятой квартиры.

И ради этого придётся восхвалять его, и если понадобится, то и кричать «да здравствует Ли Тэн!», хоть меня самого от этого периодически выворачивает.

– Хорошо, – кивнул Джет, – ведь мама тоже этого хотела…

– Да…

– Пообещай мне, что не оставишь меня.

– Обещаю, сын.

Отец протянул Джету руку, и тот крепко пожал её, а затем спросил:

– Пап, не успел у тебя спросить с утра: а что за медосмотр все проходили рано утром сегодня? И почему мне не нужно было?

– Сказали, что это первая волна осмотров и пока нужны только взрослые.

Они хотят запустить какую-то программу по защите здоровья, а так в основном обычный осмотр, померили температуру и спросили, есть ли татуировки или робопротезы.

– А когда будет вторая волна?

– Не сказали. Так, – опомнился отец, – давай ешь, пока еда совсем не остыла. А когда поешь – ложись спать, ведь завтра рано вставать. Тем более у кого-то же завтра совершеннолетие? – с улыбкой сказал он и встал из-за стола.

– Ага, – довольно ответил Джет, – спокойной ночи.

– И тебе, и не засиживайся допоздна!

– Ла-адно.

Через пару минут, закончив с отцовской стряпней, Джет вернулся в свою комнату и продолжил изучать историю, пока не уснул.

Рано утром с улицы раздавались недовольные восклицания и шум. Убрав планшет с лица, с которым уснул вчера, он встал и потянулся. Неспешно подошёл к окну и отдёрнул штору. Около их подъезда стоял матово-чёрный приземистый броневик из улья, хотя обычно патрульные Годсхайва не отъезжают от улья дальше, чем на пару кварталов, как раз где проходит граница между трущобами и городом.

Вдруг раздался стук по входной двери:

– Стив Хаконе, откройте дверь.

Джет выбежал в коридор, но отец жестом приказал ему спрятаться, а сам пошёл открывать дверь.

– Сейчас открою, а в чём дело? – за дверью стояли двое патрульных в тёмно-серой форме Годсхайва.

– Вам придётся проехать с нами.